Рост числа положительных результатов, вчера было диагностировано 343 новых случая COVID-19
Нафтали Беннет и министр здравоохранения Ницан Горовиц сегодня проведут специальное совещание по вопросу необходимости прививки третьей дозой вакцины. Во вторник соберется кабинет Короны.
Рост числа положительных результатов, вчера было диагностировано 343 новых случая COVID-19
Фото: Илюстрация

Здоровье // Оoщество

Вчера (воскресенье) было диагностировано 344 новых случая заражения коронавирусом - это самый высокий показатель с начала новой вспышки. С другой стороны, по данным Национального центра знаний и информации, количество пациентов в критическом состоянии осталось стабильным по сравнению со вчерашним днем ​​и составило 35 человек, из них 16 подключены к аппаратам искусственного дыхания. 

За все время пандемии от Covid-19 умерли 6 428 человек. Увеличилось количество положительных тестов, которое вчера составило 1,03 процента (вчера было проведено 33 372 теста) по сравнению с показателем 0,7% со вчерашнего дня (проведено 49 074 теста). Количество верифицированных увеличилось и составило 2597 человек.

Министерство здравоохранения также сообщает, что более 5,645 миллиона граждан Израиля получили первую дозу вакцины, а 5,117 - вторую дозу вакцины. Список оранжевых городов теперь включает города: Цофим, Маале-Адумим, Кохав-Яир, Петах-Тиква, Кфар-Саба, Герцлия, Тель-Авив, Пардес-Ханна и Кфар-Йона. 

Кроме того, Биньямина, где началось новая вспышка, снова стала "зеленой" зоной. Однако "цвет" многих "зеленых" городов "пожелтел".

Беннет и министр здравоохранения Ницан Горовиц сегодня начнут обсуждение вопроса о необходимости прививки третьей дозой вакцины, а во вторник кабинет Короны соберется для обсуждения возможных вариантов ограничений. Среди прочего, рассматривается вопрос о пересмотре лимита скопления людей.

Важным шагом, который будет рассмотрен  - это изменение критериев для определения "зеленых" зон. Изменение будет касаться в основном групп риска, взрослым и детям. В рамках этих изменений тестирование будет проводиться в местах с высокой концентрацией групп риска - детей и пожилых людей, включая игровые площадки и дома престарелых. В то же время ожидается, что в кабинете Короны будет обсуждаться возможность проведения национальной операции по принуждению к ношению масок.


Новости
  • Делегация партии Авода посетила Рамаллу
    Ключевые члены партии Авода со всей страны, включая мэров и членов советов, встретились с высокопоставленными официальными лицами Палестинской автономии и ФАТХ • Эран Хермони, генеральный секретарь партии Авода: «Никто не может игнорировать реальность, и никакие заявления это не изменят»
  • Когда Иран получит атомную бомбу
    Оснащение Ирана ядерным оружием сделает Ближний Восток более опасным местом: это усилит напряженность, снизит степень допустимых ошибок и сформирует потенциал для массовой катастрофы. Международное сообщество не должно ослаблять усилия по созданию препятствий движению Тегерана в этом направлении.
Коронавирус

Выйдет ли исцеление из оскорбления?

Назвать человека, который отдал свои лучшие годы защите государства, «врагом Израиля» - уродливый и недостойный поступок • Но на фоне кампании делигитимации сторонников национального лагеря, возможно, именно эта история положит начало исцелению.

Ракурс | 22.10.2021 | Исраель Айом | יעקב ברדוגו |

Выйдет ли исцеление из оскорбления?
Фото: יונתן זינדל/פלאש 90 // Рам Бен Барак

Правительство перемен

В ходе обсуждения «закона о лояльности в культуре» Мири Регев обвинила бывшего заместителя главы МОСАД, депутата от партии Еш Атид Рама Бен-Барака в том, что тот защищает театр, “поддерживающий терроризм”, и что он является “ненавистником Израиля”.

Рам Бен-Барак, Мири Регев позволила себе уродливое выражение, которое следовало бы применить для худших из наших врагов - и уж точно не для вас, отдавшего все свои годы защите страны. Нет человека более любящего Израиль, чем вы. И теперь, после того  как сказано главное и, несмотря на то, что немного необычно делать это на страницах газет, я хочу попросить вас хоть на мгновение сдержать свой справедливый гнев и попытаться заново испытать те эмоции, которые захлестнули вас после того как вас назвали врагом, человеком, жизнь которого, его поступки, его вклад, его участие, его мнение и его совесть не имеют никакой ценности.

‎Можете ли вы воссоздать это горькое, трепетное чувство? Потому, что это именно то, что чувствуют сотни тысяч, если не миллионы, израильтян как минимум раз в неделю (если не больше), когда ваши друзья по коалиции и партийные лидеры произносят речи. И на этой неделе, Рам Бен-Барак, этот феномен достиг кульминации, которую даже вы не можете отрицать.

Официальная торжественная церемония в память о премьер-министре Израиля Ицхаке Рабине. Глава вашей партии, а также сменный премьер-министр, поднимается на трибуну и заявляет в выражениях, рассчитанных на хозяев страны - «есть четкая грань между убийством Рабина и прошлым годом». «Оба эти события являются частью великой израильской борьбы. Это не борьба между левыми и правыми, это борьба между людьми, которые верят в демократию и людьми, которые пытаются ее уничтожить».‎

‎Вы понимаете, что это значит? Вы понимаете, что лидер вашей партии говорит огромной публике в Государстве Израиль? И если даже это звучит для вас немного расплывчато или открыто для интерпретаций, то Яир Лапид позаботился о том, чтобы ни у кого не было проблем с пониманием: «Это были выборы, на которых голосовали не за правых или левых, а голосовали за или против демократии. За тех, кто хочет объединить народ против тех, кто его разъединяет... Наше правительство... Это правительство граждан Израиля, которые решили спасти демократию... ‎Государство Израиль было захвачено силами антидемократической тьмы. Убийство Рабина было убийством израильской демократии. В последние годы была попытка убить ее другими способами. Мы помешали этому в последнюю минуту».

Что слышат сторонники национального лагеря, избиратели «Ликуда» и партийные блоки, поддержавшие Нетаниягу? Они слышат, что они не демократы. Что они враги демократии. Что они отдали свой голос за уничтожение демократии. Что они - наследники Игаль Амира. Они слышат от сменного премьер-министра, что они хотят разъединить народ, что они - антидемократическая тьма и от них нужно спасать страну.

И знаете что, Рам Бен Барак? Они не такие, как вы. На их стороне нет журналистов, которые осудили бы резкие слова и подали в суд за оскорбление, за исключением, пожалуй, двух или трех освещающих маяков, которые сами подвергаются безжалостной атаке делигитимации. Они не такие как вы, Рам Бен Барак, потому, что они уже привыкли к этому. Их уже называли и «придурками» и «избирателями Эрдогана», а сегодня от имени вашего правительства им говорят, что их представители в Кнессете - «оппозиция государству» (новое поколение ненавистников Израиля). Им бесконечно твердят, что они и их представители - не государственники (то есть недостойные этого статуса), что они «украли» страну, разрушили нормальность, разрушили здравомыслие и, что стране необходимо исцеление - ведь именно они сделали страну больной. Да и не только это - было время когда они слышали, что они «черные», а вы - «белые».

И косвенно и прямо их неоднократно обвиняют в разрушении государства. Каждый раз, когда один из представителей вашей коалиции упоминает, что «они здесь, чтобы исправить»  и «восстать из руин«, они ожидают обвинительного заключения за свое участие в разрушении страны.‎

Но вы, Бен Барак, служивший в оборонном ведомстве, знаете правду. Вы знаете какова была реальная безопасность в то проклятое кровавое десятилетие, начавшееся с октябрьских событий и интифады Аль-Акса, продолжившееся размежеванием и закончившееся Второй ливанской войной. 

И вы знаете какая реальность безопасности преобладала здесь в десятилетие Нетаниягу. Вы видели как США погружаются в экономический кризис, а европейские страны рушатся одна за другой в то время, как израильтяне вместе со Шломо Арци протестуют на площадях страны против высоких цен на "Милки", параллельно инвестируя в недвижимость в Греции и Португалии. Вы видели, как волны террора и полчища беженцев захлестнули мир - небо и земля, если сравнивать с нами. Вы своими глазами видели как изоляция де-факто постепенно превращается в политический расцвет, который перерастает в стратегические мирные соглашения.

Когда вас называют ненавистником Израиля - вы в ярости, и это справедливо, но какие эмоции вызывают сообщения, исходящие пачками от представителей вашей коалиции, которая теперь также прилагает сверхусилия, чтобы заблокировать политического представителя этой публики антидемократическим законом? 

Один за другим лидеры коалиционных партий выходят на трибуну и ясно заявляют массам сторонников «Ликуда» и национального лагеря - ваша политическая совесть не имеет никакой ценности. Вы должны быть запрещены законом. Бен Барак, забудьте на мгновение о мотивах Гидеона Саара и Нафтали Беннета, которые пытаются навязать себя правому лагерю путем принятия антидемократических законов, потому что природа не одарила их харизмой и мало-мальскими лидерскими качествами.

Подумайте о том, какое послание этот закон наряду с речью Лапида, наряду с множеством речей, твитов и сообщений членов коалиции передает Израилю, который пришел "не из того места". Совершенно верно, это - послание полное отвращения, ненависти, высокомерия и глубокого презрения. Как раз именно то, что взбесило вас в среду. Подумайте об этом в шаббат. Может быть, с вас и начнется исцеление.

Новые публикации
Опрос недели

За какую партию вы бы проголосовали, если бы выборы состоялись сейчас?







Новый мировой беспорядок: ‎«Афганский эффект»

В то время как США слабеют, Россия и Китай используют окно возможностей и укрепляют свои позиции. Израиль же проводит политику «ноль сюрпризов», полагаясь на заокеанских партнеров.

Ракурс | 17.10.2021 | Commentary | Bret Stephens |

Новый мировой беспорядок:  ‎«Афганский эффект»
Фото: Илюстрация

Афганистан // США // Израиль

В мае 2014 года я присоединился к первой роте седьмого батальона морской пехоты, чтобы написать об их «обратном передвижении» из афганской долины Сангин, ставшей местом ожесточенных сражений с талибами и известной коалиционным силам как «Сангинград». В последнюю ночь, проведенную на одном из пыльных аванпостов, где не было ни электричества, ни водопровода, я спросил одного офицера-ветерана, почему военное руководство настаивает на использовании расплывчатого термина «обратное передвижение», который казался мне более подходящим для астрологии, чем для описания ведения боевых действий.

‎«Я думаю, что они не хотят называть это бегством», — с неприкрытым сарказмом ответил офицер.‎

Незадолго до наступления сумерек морпехи вынесли мусор, попрощались с, прибывшими на  базу, заметно взволнованными афганскими солдатами, и уехали на своих бронемашинах и минных катках. Это момент, о котором я часто думал этим летом, наблюдая за беспорядочным финальным актом нашего присутствия в Афганистане. Еще в 2014 году стало ясно, что мы выходим из Афганистана, и, что результатом этого выхода будет стратегическое фиаско для Соединенных Штатов и гуманитарная катастрофа для Афганистана.‎

И все же это знание мало подготовило меня к эмоциональному воздействию нашего ухода, когда унижение нашей капитуляции перед талибами усугублялось стыдом за то, что мы бросили  на произвол судьбы наших афганских друзей. Америка была не просто страной, которая предпочла проиграть войну, вместо того чтобы сохранить небольшое свое присутствие и обеспечить афганцев авиацией, наблюдением, техобслуживанием и логистикой, необходимыми для предотвращения катастрофы - Америка стала страной, которая даже не смогла ускорить процесс выдачи виз нескольким тысячам помогавшим нам и подвергавшим себя серьезному риску афганцам. Америка бросила их в тот момент, когда они больше всего нуждались в ее помощи.

Наша некомпетентность сопровождалась нашей беспомощностью, а наша беспомощность соответствовала нашей ненадежности. Сказать, что именно так рушатся великие державы было бы оскорблением для великих держав прошлого, которые испытывали большее напряжение и рушились по более веским причинам.

Что же будет дальше? Это и есть предмет данного эссе. Но сначала несколько слов о том, что было раньше.

‎Девять лет назад я опубликовал в журнале «Commentary» статью под названием «‎‎Грядущий глобальный беспорядок».  Барак Обама в то время баллотировался на переизбрание, обещая положить конец «более чем десятилетней войне», чтобы «сосредоточиться на строительстве нации здесь, дома». Ему вторила большая часть внешнеполитического истеблишмента. Американские войска были выведены из Ирака,  было сокращено наше присутствие в Афганистане, Усама бен Ладен был мертв, и когда Митт Ромни, республиканский соперник Обамы,  назвал Россию нашим главным геополитическим противником, Обама ехидно ответил: «80-е снова призывают вернуть внешнюю политику того времени».

‎Этот новый консенсус имел очевидную политическую привлекательность и, несмотря на то, что таил в себе опасность как минимум по трем причинам, помог Обаме переизбраться на второй срок.

‎Первая опасность - стратегическая

«Возможно, вас не интересует война, — гласит фраза, которую обычно приписывают Льву Троцкому, — но война заинтересована в вас».‎‎ В то время как Обама практически объявил о своей победе в войне с террором, исламистский терроризм возрождался, в основном из-за вакуума, который Обама оставил в Ираке.‎

В то время когда Обама сопротивлялся призывам остановить кровавый режим Асада, сирийцы бежали из своей страны миллионами, создавая кризис беженцев, который в конечном итоге захлестнул Европу в 2015 году.

В то время когда Обама «перезагружал» отношения с Россией, Владимир Путин уже планировал свою следующую авантюру по расширению российских границ и подрыву западных демократий. 

В то время когда Обама сворачивал миссию НАТО в Афганистане, талибы поняли, как сказал один из их командиров, что - «Может у американцев и есть часы. Но у нас есть время». 

В то время когда Обама пытался вовлечь Тегеран в ядерную дипломатию, Иран укреплял свое влияние в Ираке, Сирии, Ливане, Газе и Йемене. 

В то время когда Обама сокращал расходы на оборону, Китай претендовал на военно-морское господство в западной части Тихого океана, строя искусственные острова в Южно-Китайском море, чтобы заявить на них свои права. 

‎Если коротко и без эмоций: то, что Обама назвал «сокращением» — еще один эвфемизм означающий отступление — стало для противников Америки возможностью. И они не замедлили ее воспользоваться. Менее чем через год после второй инаугурации Обамы ИГИЛ контролировал халифат размером с Великобританию, Башар Асад травил газом свой собственный народ без всяких последствий для себя и своего режима, а Путин захватил Крым и развязал войну на востоке Украины.‎

Вторая опасность  - концептуальная

Мантра Обамы о «национальном строительство здесь, дома» подразумевала, что агрессивная внешняя политика США была чем-то, что Америка проводила за счет внутренней политики, а не существенным ее дополнением.‎

Это был резкий поворот в более чем шестидесятилетней американской политике. Этот резкий поворот был основан на вводящей в заблуждение информации и пустых клише. Внешняя политика США, начиная с доктрины Трумэна 1947 года, была основана на понимании того, что процветание Америки и ее безопасность в значительной степени зависят от процветания и безопасности ее союзников от Сеула и до Берлина. Мы не могли позволить дружественным странам (даже тем, которые не были демократиями) защищаться от тоталитарных врагов, притворяясь, что мы не имеем к этому никакого отношения. Вводящая в заблуждение информация, как правило, представляла собой сногсшибательные цифры о расходах на войны в Ираке или Афганистане и игнорирование факта неуклонного сокращения расходов на оборону (с 5,6 процента от ВВП в 1990 году до 3,4 процента от ВВП в 2019 году)и роста расходов на социальные нужды (с 13,2 процента от ВВП до 18,7 процента от ВВП за тот же период времени). 

Последняя опасность - моральная

Война США с террором не была внешнеполитической авантюрой, как и не была политически мотивированной инициативой той или иной партии: 11 сентября, за один день, мы пережили самую ужасающую трагедию со времен битвы при Антиетаме. Не было никаких гарантий, что это не произойдет снова. Америка подверглись нападению глобальной террористической сети, вдохновившее сотни тысяч, если не миллионы радикально настроенных мусульман во всем мире. Это была сеть, укрываемая варварским режимом, который разделял ее идеологию и отказывался выдавать своих лидеров.

Война в Афганистане, которая, как утверждали Обама и Байден в 2008 году, была единственным выходом, и Соединенные Штаты обязаны были в ней победить. Мы допустили много ошибок, но, по крайней мере, мы смогли поддержать правительство Афганистана, которое несмотря на всю свою некомпетентность и коррупцию, не угрожало другим государствам, не терроризировало свой собственный народ и не поднимало знамена джихада. Это правительство не рухнуло бы, если бы продолжало получать от нас  базовую, но устойчивую поддержку.

‎Как шрапнель от взорвавшейся ракеты, моральный ущерб разлетелся во все стороны. Во имя национальной безопасности и демократических идеалов мы отправили сотни тысяч мужчин и женщин на войну, тысячи в могилу, но в итоге предали все свои победы по явно политическим причинам. Мы подтвердили сказанное Бен Ладеном еще до 9/11 - «американцы, в конечном итоге, всегда  избегают конфронтации с решительными противником». Мы предали наших местных союзников после того, как они пошли на огромный  риск, чтобы поддержать нас, и послали тревожный сигнал любому будущему потенциальному союзнику: дядя Сэм - ненадежный партнер.  И мы вынудили самих американцев цинично относиться к статусу Америки как маяку стойкости и надежды.

Именно по этой траектории Обама направил Америку, когда пришел в Белый дом. Дональд Трамп, хотя и с меньшей последовательностью и большей грубостью, в значительной степени продолжил ту же линию под маской «Америка прежде всего». Капитуляция Байдена, в извращенной манере приуроченная к 20-й годовщине величайшей победы «Аль-Каиды», стала кульминацией.

Сегодня есть те, кто утверждает, что нам не следовало входить в Афганистан, что из-за вторжение в Ирак мы уделяли меньше внимания тому, что происходило в Афганистане, что мы должны были уйти сразу после того, как был ликвидирован Усама бен Ладен и, что стремительный крах афганской армии лишний раз доказал, что вторжение в Афганистан было ошибкой.

Тем не менее, опция не входить в Афганистан после 9/11 никогда всерьез не рассматривалась: результаты голосования в 2001 году за санкционирование военной силы говорят сами за себя - 420 против 1-го в Палате представителей и 98 (единогласно) в Сенате, поскольку единственным быстрым способом ликвидировать или задержать бен Ладена - было сместить режим, предоставивший убежище Аль-Каиде.‎

Ключевая проблема нашей стратегии в Афганистане после падения режима «Талибана» заключалась не в недостаточном количество войск и не в ошибочных усилиях по  восстановлению страны. Реальной проблемой, скорее,  было убежище, предоставленное соседним Пакистаном свергнутому талибскому руководству. Эта проблема могла быть решена только путем раширения театра военных действий, включая вторжение на территорию обладающего ядерным оружием Пакистана  -   стратегически рискованного шага, который вызвал бы истерическую реакцию тех же людей, которые обвиняли администрацию Буша в провале афганской кампании. Идея о том, что мы должны были уйти сразу после ликвидации бен Ладена, игнорирует тот факт, что, по сути, это именно то, что мы и сделали: прежде чем покинуть свой пост, Обама сократил численность наших войск в Афганистане  на десятки  процентов. Это сокращение лишь ускорило  ухудшение условий в Афганистане, что впоследствии и стало объяснением того, почему мы никогда не должны были там находиться.‎

‎Что касается предположения о том, что неспособность афганской армии дать отпор талибам доказывает мудрость решения Байдена, то можно аналогичным образом задаться вопросом как долго Латвия, Норвегия или Польша продержатся в случае российской агрессии, если они не будут защищены гарантиями безопасности США и нашим военным присутствием на местах. 

В конце концов, война в Афганистане, как и война в Ираке, была проиграна не потому, что в ней «невозможно было победить». Мы проиграли, потому что это был сознательный выбор президента, гарантирующий наше поражение.

‎Более изощренный контраргумент звучит следующим образом: наше присутствие на Ближнем Востоке — это игра, которая не стоит свеч. Согласно этому, кровь и средства, которые мы вложили, просто не оправдывают никаких стратегических, политических или экономических выгод, какими бы они ни были. Благодаря новым методам добычи сланцевой нефти Америка уже не так зависима от ближневосточной нефти как раньше, и в любом случае, у стран добывающих нефть, враждебных или дружественных, нет другого выбора, кроме как добывать ее и продавать на мировом рынке.

Терроризм - проблема всего мира, а не Ближнего Востока:  бомбардировка джихадистов в Мосуле просто радикализирует их двоюродных братьев в Марселе. Мусульманский мир, похоже, не способен к демократическим реформам: почти каждый раз, когда проводятся свободные и справедливые выборы, будь то в Египте, Газе или Турции, побеждают исламистские партии с авторитарными тенденциями. Так что забудьте о строительстве нации. Если у Пекина есть желание принять участие в этом хаосе (уже есть сообщения о заинтересованности Китая в аренде авиабазы Баграм), они без проблем могут это сделать.

Согласно тому же контраргументу, Соединенные Штаты не должны полностью отказаться от своей глобальной роли. Но нам срочно нужно перераспределить ресурсы в соответствии с приоритетами, даже если это означает поглощение потерь, которые сейчас могут быть унизительными, но уже вскоре будут забыты. Нашим главным приоритетом должно быть  укрепление союзов со старыми партнерами в Азии и Европе для того, чтобы совместно противостоять растущим угрозам со стороны Китая и России.

Помощь Австралии в строительстве атомных подводных лодок является хорошим примером того, какие шаги мы можем предпринять (даже если эти подводные лодки не будут введены в эксплуатацию, по крайней мере, еще одно десятилетие).‎

‎Такая модель аналогична  нашему восстановлению после поражения во Вьетнаме, когда мы переориентировали наши усилия на основные, а не периферийные геополитические вызовы,  добившись при этом значительных дипломатических побед в Хельсинки, Кэмп-Дэвиде и Женеве, и, обнаружив новые источники национальной мощи в таких местах как Силиконовая долина и фондовая биржа на Уолл-стрит, которые не были результатом ни победы, ни поражения на далеких полях сражений.‎

Один пункт этого контраргумента - верный, и никто не берется его оспаривать: мы снова живем в мире соперничества великих держав. Китай на десятилетия вперед будет самым грозным нашим геополитическим противником  в силу своих размеров, природных ресурсов, быстрого наращивания вооружений, возврата к правлению в маоистском стиле и все более наглой агрессии. Россия также представляет собой уникальную угрозу из-за своих реваншистских амбиций, ее привычки к подрывной деятельности, ее власти над энергетическими рынками Европы и ее огромного ядерного арсенала. И, несмотря на их скрытое соперничество, Пекин и Москва имеют мощный общий интерес в подрыве мирового порядка — сложной сети военных альянсов, торговых соглашений, общих правил и общих для США и наших союзников ценностей, которые и являются основой свободного мира после окончания Второй мировой войны.‎

‎Тем не менее, идея о том, что мы можем с легкостью отказаться от Ближнего Востока, чтобы сосредоточиться на более важных для нас регионах, является иллюзией обернутой в заблуждение. Независимо от энергетического вопроса, на Ближнем Востоке у Запада есть пять жизненно важных интересов:

‎Терроризм‎‎

Опыт последних десятилетий показал нам, что в то время как внутренний терроризм можно рассматривать как проблему правоохранительных органов, наиболее опасными рассадниками террора являются суверенные государства или квазиавтономные районы, которые становятся учебными полигонами и, в конечном счете, экспортерами джихада. Это - урок Афганистана до 9/11 и Исламского государства в Ираке и Сирии после 2013 года.‎

‎Распространение вооружения‎‎ 

Самая серьезная проблема с иранской ядерной программой заключается не в том, что  государство-главный спонсор терроризма будет обладать самыми смертоносными средствами для осуществления своих замыслов. Проблема в том, что иранская бомба быстро приведет к саудовской бомбе, саудовская бомба — к турецкой бомбе и так далее. Ядерное сдерживание, которое было непросто  осуществлять во время холодной войны, когда США и Советский Союз обладали в значительной степени симметричными возможностями, становится практически невозможным, когда три или четыре ядерных государства в самом нестабильном регионе мира находятся в противостоянии.

Распад государств

Мир вряд ли может позволить еще один распад государства на Большом Ближнем Востоке, подобный тому, что мы наблюдали в Йемене, Сирии, Ливии, а теперь и в Ливане. Он также не может позволить радикальному исламистскому правительству захватить еще одну столицу, как это чуть не произошло в Египте после падения режима Мубарака.‎

‎Беженцы

Еще один кризис беженцев, подобный тому, который наводнил Европу в 2015 году, может парализовать Запад. Среди прочего, это ускорит популистскую реакцию, которая уже усилила фашистские партии, такие как Национальный фронт Франции и Альтернатива для Германии, создавая при этом возможности для дальнейшего усиления российского влияния на периферию европейской политики.

‎Израиль‎‎

Обеспечение безопасности еврейского государства – это не просто моральная и историческая ответственность западного мира. В интересах Соединенных Штатов чтобы их главный ближневосточный союзник оставался способным принять решительные меры — как это было сделано против ядерной программы Саддама Хусейна в 1981 году и Башара Асада в 2007 — когда Вашингтону не хватило решимости бороться с региональными угрозами.‎ 

Падение Кабула поставило под угрозу вышеперечисленные интересы.‎

‎Афганистан, скорее всего, снова станет убежищем для террористов, хотя, вероятно, без явной поддержки талибов. Иран также рассматривает уход США из Афганистана (а также ожидаемый уход из Ирака) как еще одно доказательство того, что Соединенные Штаты не намерены серьезно ограничивать региональные или ядерные амбиции аятолл. Пакистан, который с энтузиазмом поддержал афганских талибов, теперь будет более уязвим для повстанческого движения на своей собственной территории. Новая волна беженцев, спровоцированная кризисом и репрессиями в Афганистане - всего лишь вопрос времени. И безопасность Израиля в эпоху ухода Америки будет зависеть больше, чем когда-либо, от его собственных, достаточно ограниченных ресурсов.

Важно понимать, что вера в то, что уход США из Афганистана не будет иметь никаких последствий для безопасности США и их положения в мире, является не более чем фантазией.

‎Когда Кабул пал под натиском талибов, ‎‎китайская «Global Times»,‎‎ ‎‎не теряя времени, сделала некоторые очевидные, хотя и корыстные выводы. «Стратегия США по сокращению своего военного присутствия на Ближнем Востоке и усилению геополитического соперничества с Китаем в Юго-Восточной Азии скоро окажется бесполезной»,  говорится в редакционной статье. «‎Власти Тайваня плотно связали себя с США, но США не предложат им неограниченную поддержку в ущерб собственным интересам... Столкнувшись с решимостью материкового Китая, США обречены на отступление... Китай и Россия должны объединить усилия, чтобы унизить США в литовском и тайваньском вопросе, создать новый, универсально понятный «афганский эффект» в различных формах. У Вашингтона слишком длинные руки, поэтому Пекин и Москва должны укорачивать их везде, где Вашингтон демонстрирует свое высокомерие и проявляет беспомощность».‎

‎«Global Times‎‎» - рупор Коммунистической партии Китая, поэтому бахвальство и пропаганда являются неотъемлемой частью газеты. Тем не менее, то, что редакционная статья определяет как «афганский эффект» верно в двух важных отношениях:‎

‎Во-первых, афганское фиаско вынуждает традиционных союзников Америки пересмотреть разумность своей зависимости от Вашингтона. ‎Это не просто вопрос доверия и нашего подорванного авторитета (подробнее о этом ниже). Это также вопрос способности и компетентности. Трудно представить себе какой-либо аспект вывода афганских войск, начиная с суждений, прогнозов и исполнения его Байденом, который мог бы вдохновить геополитического оппонента уважать, а тем более бояться, американского президента.‎

‎Что касается возможностей, то хотя вооруженные силы США остаются по многим показателям самыми мощными вооруженными силами в мире, сегодня они всего лишь тень того, какими они были во время противостояния двух великих держав. В 1990 году, в конце холодной войны, в ангарах ВВС находилось около 4 000 истребителей. Сегодня их число приближается к 2 000. Парк бомбардировщиков потерял почти две трети своих самолетов, и теперь в основном полагается на B-52, построенные в 1960-х годах. Количество кораблей  военно-морского флота также сократилось вдвое, несмотря на недавние согласованные усилия по увеличению их количества. Военно-морской флот Китая теперь численно больше, хотя еще по возможностям и тоннажу кораблей уступает американскому.‎

В глобальном масштабе Китай все еще может считаться слабее, чем США, но в районах, где возможны столкновения, у него есть преимущество географической близости, численности и инициативы. Народно-освободительная армия Китая «специально перегруппировалась, чтобы компенсировать оперативные преимущества США на Тихоокеанской арене», - заявил в июле Ли Си Мин, бывший начальник штаба тайваньской армии. «С этой целью китайские военные разработали противокорабельные баллистические ракеты, ударные подводные лодки и множество воздушных и военно-морских платформ для проведения атак, при этом все они поддерживаются космическими системами связи и управления, которые делают их более интегрированными и смертоносными». 

‎Во-вторых, фиаско в кабуле - сигнал нашим противникам рассматривать оставшееся у администрации Байдена время не как неприятность или угрозу, а скорее как уникальное трехлетнее окно стратегических возможностей.‎

‎В марте адмирал Филип Дэвидсон, глава Индо-Тихоокеанского командования, предсказал, что Китай попытается захватить Тайвань в течение шести лет. «Мы накапливаем риск, — деликатно сказал он, — который может побудить Китай в одностороннем порядке изменить статус-кво, прежде чем наши силы смогут дать эффективный ответ». Но почему Китай все еще должен ждать шесть лет? После Афганистана США как никогда задумываются о том, как лучше защитить Тайвань. Это процесс, который займет несколько лет. То есть возможность, с точки зрения Пекина, скорее появится раньше, чем позже.

‎Что касается России, то мнения относительно следующей цели Владимира Путина разделились. Это может быть Украина, вдоль границы которой в начале этого года были сосредоточены российские войска; или Беларусь, где регулярные волнения против презренного диктатора могут вдохновить собственных внутренних оппонентов Путина; или Черногория, где в 2016 году, незадолго до вступления страны в НАТО, российские агенты едва не осуществили государственный переворот; или, как мне кажется, одно из государств Балтии (Латвия, Литва или Эстония), чтобы разоблачить бессмысленность американских военных гарантий, сломав при этом хребет НАТО.

‎Михаил Саакашвили, бывший президент Грузии, предложил более интригующий вариант: Финляндия или Швеция. «Я не ожидаю увидеть российские танки на улицах Хельсинки или Стокгольма, но для Москвы относительно просто было бы осуществить захват территорий в отдаленном арктическом анклаве или на небольшом острове», — предположил он в 2019 году. «Атакуя страну не входящую в НАТО, Путин не рискует получить симметричный ответ в соответствии со статьей №5. Но, нацеливаясь на европейскую страну, он может рассчитывать на то, что получит одобрение общественности у себя дома».

Невероятно? Диковинно? Может быть. Но сколько из тех кто считает, что отступление из Афганистана не имеет особого значения, когда-либо думали, что Путин, с полным презрением к Западу, захватит Крым или начнет войну на востоке Украины, которая унесет тысячи жизней, до тех пор пока он именно это и сделал?‎

Есть и другие возможные сценарии.  Однако в конечном итоге конкретные цели агрессии не имеют особого значения. Для России, как и для Китая, главная цель их следующей авантюры заключается не в том, чтобы добавить еще один участок к своей и без того обширной территории, заплатив при этом предсказуемую цену в виде потерь, санкций, торговых штрафов или, возможно, отмены приглашения на дипломатический саммит.

Настоящая цель состоит в том, чтобы решительно и окончательно вытеснить Америку как доминирующую в мире державу. А также вытеснить все, что олицетворяет ее доминирование: власть либерально-демократическо-капиталистической модели; заботу о правах человека и политических диссидентах; готовность использовать инструменты экономической и военной мощи во имя идеалов. Мир, в котором Соединенные Штаты становятся «нормальной» страной, возможно, все еще верной своим идеалам, но нежелающей их экспортировать, циничной и аморальной в своей внешней политике, великой нацией, способной защищать свои границы, но не сверхдержавой, способной навязать свою волю, - это мир, в котором такие люди, как Путин, Си Цзиньпин, Али Хаменеи и им подобные, могут по-настоящему процветать.

Это очень достойный приз, который стоит заполучить, пока есть такая возможность. И нет лучшего способа получить его, чем еще больше унизить и без того униженную Америку. Зачем давать Байдену и его администрации возможность зализывать раны, собираться с мыслями и восстанавливать свои силы? Нет лучшего времени для пинка, чем когда твоя жертва уже лежит на полу.

‎Конечно, все могло бы быть иначе, если бы единство целей Запада под патронажем США все еще можно было бы воспринимать как само собой разумеющимся. Но и здесь есть серьезные основания для сомнений.

‎Хотя американцы склонны забывать, более 1000 военнослужащих из союзных стран погибли, сражаясь в Афганистане. Сюда входят 456 британских военнослужащих. Они погибли, потому что после 9/11 НАТО, сославшись на статью 5 своего устава —  нападение на одного члена НАТО является нападением на всех, присоединились к США в их борьбе с талибами.

В конце концов, именно Соединенные Штаты вынудили их вывести своих солдат, дипломатов, сотрудников гуманитарных организаций и граждан из страны до того, как Байден назначил 31 августа крайним сроком своего поражения.

Том Тугендхат, председатель комитета по иностранным делам Палаты общин и ветеран афганской войны, в своей речи в парламенте назвал поведение Джо Байдена «постыдным». Бен Уоллес, министр обороны Великобритании, пошел еще дальше, заявив: «Сверхдержава, которая не готова придерживаться заявленному, вероятно, не является сверхдержавой. Это определенно не глобальная сила, это просто большая сила».‎ 

‎В Германии Армин Лашет, лидер партии ХДС и (на момент написания этой статьи) потенциальный преемник Ангелы Меркель, описал выход США как «самое большое фиаско, которое НАТО пережило с момента своего основания» и добавил: «Мы стоим перед эпохальными изменениями». В Брюсселе Жозеп Боррель Фонтельес, глава внешнеполитического ведомства Европейского союза, назвал вывод войск «катастрофой для афганского народа, для западных ценностей и авторитета, а также для развития международных отношений».‎

В трансатлантических отношениях уже были кризисы, начиная с Суэцкого фиаско в 1956 году и заканчивая войной в Ираке в 2003 году. Нынешний кризис принципиально иной, поскольку он ставит под сомнение не только суждения Вашингтона, но и его силу воли.

‎Если США не желают содержать гарнизон в Афганистане, чтобы предотвратить победу джихадистского врага, который по сей день поддерживает связи с Аль-Каидой, о каких обязательствах может идти речь? Если прошлое поколение европейцев не особо хотело «умирать за Данциг», как гласил печально известный пацифистский лозунг перед Второй мировой войной, почему нынешнее поколение американцев должно хотеть умереть за Таллин или Подгорицу - столицы небольших государств-членов НАТО, о существовании которых многие американцы даже не знают?‎

‎Один из ответов, предложенных президентом Байденом, заключается в том, что, в отличие от Афганистана, у США есть «священные обязательства» перед своими союзниками по НАТО в виде подписанных соглашений. Это ответ, который объясняет, почему президент Франции Эммануэль Макрон публично пожаловался на «смерть мозга» НАТО. Страны не вступают в войну только из-за договорных обязательств: они борются за интересы и ценности, которые эти договоренности должны формализовать. В отсутствие этих интересов и ценностей договоры являются — или скоро станут — просто бумагой.‎

‎Другой ответ заключается в том, что защита уязвимых европейских союзников от российской агрессии является основным, бесспорным интересом США, который большинство американцев с готовностью поймут и поддержат. Но так ли это? Если Россия попытается аннексировать территории в странах Балтии, используя те же методы гибридной войны, которые успешно работали в Грузии в 2008 году и на Украине в 2014 году - сочетание запланированной провокации, политических волнений со стороны этнических русских, «зеленых человечков», носящих форму ни одной страны, и изощренной кампании дезинформации ‎‎— готовы ли США и их союзники рискнуть полномасштабной войной с Россией на иностранной территории только для того, чтобы Латвия, Эстония и Литва снова стали целостными и свободными?

Это -  риторические вопросы, потому как ответы очевидны. Америка, скорее всего, будет сражаться, чтобы защитить своих более крупных союзников по НАТО — Великобританию, Германию, Францию, Италию  - в крайне невероятном случае иностранного нападения. То же самое касается наших старейших союзников в Азии, таких как Австралия и Япония. Но практически нет вероятных обстоятельств, при которых этот президент, не говоря уже о своем предшественнике, вступил бы в войну за более слабых членов НАТО, которые являются гораздо более вероятными целями для агрессии.

‎То, что верно для США по отношению к более слабым государствам - членам НАТО, вдвойне верно, когда речь идет об отношении сильнейших государств Европы к своим более слабым и уязвимым соседям.‎

‎Нигде это не проявляется так очевидно, как в случае с газопроводом «Северный поток-2» «Газпрома», идущим прямо из России в немецкий порт Грайфсвальд на побережье Балтийского моря. Трубопровод, построенный консорциумом, возглавляемый никем иным, как бывшим канцлером  Германии и марионеткой Путина Герхардом Шредером, стал объектом санкций США и общеевропейской оппозиции, потому что он обходит Украину и Польшу в качестве транзитных коридоров, делая Германию еще более зависимой от российского газа. В результате, как отмечает Мэтью Томас из Балтийского фонда безопасности, это позволяет «России напрямую добиваться благоприятных результатов в Западной Европе, а также позволяет энергетическому шантажу на востоке оставаться неконтролируемым». Невероятно, но администрация Байдена, которая пришла к власти на волне жесткой риторики по отношению к России, отменила самые жесткие санкции, позволив завершить проект в ближайшие месяцы.‎

Задача НАТО, как однажды сказал Гостинс Исмей, его первый генеральный секретарь, состояла в том, чтобы держать американцев внутри, русских снаружи и сдерживать немцев.‎‎ Теперь именно немцы не пускают американцев, впускают русских при этом выталкивают своих уязвимых восточных соседей.‎

Конечно, в трансатлантических отношениях есть гораздо больше разногласий, чем «Северный поток» , но история с «Северным потоком-2» символизирует  широкий масштаб вырождения. Исторические, культурные, лингвистические и эмоциональные связи, которые когда-то связывали американцев с Европой, год за годом ослабевают. То же можно сказать и об экономических связях: общая доля Европы в мировой экономике сократилась с 36 процентов в 1960 году до 22 процентов в 2020 году и до прогнозируемых 10 процентов к концу этого века. После падения Кабула европейцы никогда не смогут полагаться на американские гарантии безопасности. Американцы, со своей стороны, разочаровываются в европейском нахлебничестве. ‎Этот бракоразводный процесс в самом своем начале и происходит он по обоюдному согласию.

‎Инерция является мощной силой в международных отношениях и распад может длиться годами. На данный момент НАТО держится вместе, потому что немногие американские лидеры (кроме Трампа) готовы поставить альянс под сомнение, и потому, что немногие европейские лидеры (включая Макрона) готовы тратить достаточно средств на свои вооруженные силы, чтобы положить конец своей зависимости от американского оружия. Но сдержанности с одной стороны и скупости с другой не повернуть вспять скольжение по опасному склону. И перспектива внешнего шока для альянса вырисовывается четче, чем это было последние десятилетия.‎

‎Есть ли обратный путь?‎

В 2009 году, когда администрация Обамы заложила основы американской «перегруппировки», Чарльз Краутхаммер произнес памятную речь в Манхэттенском институте , в которой он говорил о проблеме национального упадка. «На вопрос о том, находится ли Америка в упадке, нельзя ответить «да» или «нет», - сказал Краутхаммер - оба ответа неверны, потому что предположение, что существует некая предопределенная неизбежная траектория - результат действий неконтролируемых внешних сил - неверно. Нет ничего неизбежного. Ничего не предопределено. Для сегодняшней Америки упадок не является условием. Национальный упадок - это выбор.

‎В течение многих лет я разделял предположение Краутхаммера о том, что Америка все еще может избежать упадка. Сегодня я менее оптимистичен по нескольким причинам. Несмотря на то, что  республиканцы решительно отрицают свою роль в афганском фиаско, тяжелое бремя вины за случившееся лежит и на них. Подпись госсекретаря Трампа Майка Помпео стоит под соглашением от февраля 2020 года с Талибаном, предопределившим наш уход.  Есть фотография, на которой он стоит рядом с одним из основателей Талибана Абдулом Гани Барадаром. Трамп не только вел переговоры с террористами, но и чуть не пригласил их на совместную фотосессию и заключение мирного договора в Кэмп-Дэвиде.

‎Одним из наиболее разрушительных наследий президента Трампа было его решение связать Республиканскую партию с доктриной отступления эпохи Обамы, которая теперь процветает в эпоху Байдена. Благодаря Трампу новый двухпартийный внешнеполитический консенсус больше не заключается в том, что мы должны платить какую-либо цену и нести какое-либо бремя для защиты свободы в мире. Есть согласие в том, что Америка должна, как правило, заниматься своими внутренними проблемами, тратить больше своих ресурсов на себя и позволять другим частям мира заботиться о себе и бороться за себя бороться самостоятельно. С точки зрения Си или Путина, это максимально удобная позиция.

‎Во-вторых, американский социальный договор постепенно переписывается в прогрессистских терминах — или, скорее, пишется прогрессистами — таким образом, что со временем США будет трудно поддерживать расходы на оборону и, взятые ими обязательства на уровне сверхдержавы. За 12 лет, прошедших с тех пор, как Краутхаммер произнес свою речь, США раздули свои бюджеты на социальное обеспечение и здравоохранение, но ничего не сделали, чтобы изменить траекторию банкротства, на которой в настоящее время находится социальное обеспечение. В какой-то момент такой уровень расходов может также поставить под сомнение статус доллара как мировой резервной валюты — статус, который даже сегодня все еще является одним из самых стратегических активов Америки.‎

Конечно же всегда нужно быть осторожным в составлении экономических прогнозов, и экономика США доказала в прошлом, что она способна удивлять к лучшему.  Но если Америка столкнется с очередным финансовым кризисом или затяжной рецессией, останется ли у нее желание принимать участие в военных конфликтах на периферии мира?

‎В-третьих, идея Соединенных Штатов как исключительной и успешной нации в мире исчезает из умов самих американцев. Попытки исторического ревизионизма, такие как «Проект 1619», представляют американскую историю как историю исключительного, безжалостного и продолжающегося по сей день расового превосходства, а не как страну, в которой силы религиозной, политической, гражданской и личной свободы развернули свои знамена, чтобы победить фанатиков-‎экстремистов.

‎Пожилые, более исторически грамотные американцы, отнесутся к этому новому повествованию со скептицизмом, которого оно заслуживает. Но молодое поколение, уже пропитанное новой расистской идеологией, скорее всего, будет более доверчивым. Страна, которая считает себя изначально порочной и  неисправимо греховной, не будет иметь ни моральной уверенности в себе, ни исторической перспективы, необходимых для защитника свободы в мире, качеств.

Отто фон Бисмарк возможно был прав, когда остроумно заметил,  что «есть провидение, которое защищает идиотов, пьяниц, детей и Соединенные Штаты Америки», но даже самые удачливые страны могут в конечном итоге сбить себя с толку. Силы, высвобожденные «афганским эффектом», если их не остановить, будут развивать свой собственный разрушительный и ускоряющийся импульс. Отступление не всегда ведет к капитуляции, но, как, по слухам, сказал Наполеон, «логическим результатом отступления является капитуляция».

‎Судьба распорядилась так, что падение Кабула почти день в день совпало с 80-й годовщиной принятия Атлантической хартии 14 августа 1941 года, после исторической встречи Франклина Рузвельта с Уинстоном Черчиллем в заливе Пласентия в Ньюфаундленде. Эта хартия заложила основу не только для военного союза держав-победителей,  она также стала основой  союза принципов, силы, отваги и идеалов, на которые опирался свободный мир в его борьбе со сменяющими друг друга врагами - от Москвы до Пекина, от Ракки до Тегерана.

‎Еще есть время, чтобы вернуть и возродить это наследие. Но, как мы узнали в Кабуле этим летом, времени часто гораздо меньше, чем нам бы хотелось. Это был горький урок, но мы не можем позволить, чтобы его преподали нам дважды. 

Новости
  • Делегация партии Авода посетила Рамаллу
    Ключевые члены партии Авода со всей страны, включая мэров и членов советов, встретились с высокопоставленными официальными лицами Палестинской автономии и ФАТХ • Эран Хермони, генеральный секретарь партии Авода: «Никто не может игнорировать реальность, и никакие заявления это не изменят»
  • Когда Иран получит атомную бомбу
    Оснащение Ирана ядерным оружием сделает Ближний Восток более опасным местом: это усилит напряженность, снизит степень допустимых ошибок и сформирует потенциал для массовой катастрофы. Международное сообщество не должно ослаблять усилия по созданию препятствий движению Тегерана в этом направлении.
В сети
Леонид Винецкий  [ ФБ ]

Казалось бы какая связь между всевозможными экспериментами в бывшем Союзе и выборами в Израиле.

Но.

Коммунисты СССР любили всякие эксперименты. 

Колективизацию, поворот рек,создание советского человека.

Вот последний был даже очень удачным.

Коммунистам удалось создать человека без религии, национальности, национальных традиций и национальных языков.

Советский человек, в простонародье "совок".

Октябренок, пионер, комсомолец и в конце преданный коммунистической идеи "советский человек"

В тех же регионах страны где этот эксперимент не удался, просто делали замещение населения не лояльного коммунистам на лояльного.

Донбасс, Прибалтика, Крым, Чечня.

Судьба  не лояльных хорошо известная.

Теперь к нашим палестинам.

1.5 миллиона бывших жителей Союза из которых определенная часть "советских людей" в такой маленькой стране не могла не повлиять на политическую ситуацию в стране.

Антисемитизм и само антисемитизм "совков" пока что проявляется только в соц. сетях.

Но это явление такое обширное что политически нечистоплотный  человек не мог пройти мимо него.

Феномен антиситимизма  возник не по вине Либермана, но он его возглавил.

После того как НДИ оказалась на грани непрохождения в Кнессет Либерман нашёл себе новый электорат.

Поэтому не удивляйтесь что 5-6 мандатов в Кнессет у него при любом раскладе.

И да.

Коммунистическая идеология преступная не только потому что уничтожила физически людей.

Но намного больше людей они исковеркали морально и духовно.

И эти люди сейчас живут рядом с нами.

До следующего Беннета

Вместо того, чтобы задаться вопросом в чем наша ошибка, почему наше восприятие политики породило такую несправедливость, что заставило нас сбиться с пути, следуя пустым обещаниям, бенетисты просто небрежно отмахиваются: Мы? Мы в порядке, это он - мошенник.

Ракурс | 15.10.2021 | 20il.co.il | עקיבא ביגמן |

До следующего Беннета
Фото: אוליביה פיטוסי, פלאש 90 // Нафтали Беннет

Нафтали Беннет // Политика // Избиратель

C момента формирования нового правительства стало обычным делом называть премьер-министра Нафтали Беннета «мошенником». Это верное описание, мы не на уроке вежливости, и у меня нет проблем с использованием этого слова. Но здесь есть и другая проблема: сведение знакового политического события к определению  «мошенник» дает легкое и удобное объяснение произошедшему и освобождает его бывших сторонников от ответственности.

Когда они говорят, что Беннет — мошенник, они на самом деле говорят, что причиной разлома является личностный недостаток Нафтали Беннета, что он коррумпированный человек и лжец, который ввел в заблуждение общественность. Эти утверждения могут быть правдой, но они игнорируют тот факт, что обман и мошенничество Беннета стали возможными благодаря определенной основе -  мировоззрение и система убеждений и создали ту платформу, которая сделала возможной эту аферу.

Между бибистами и бенетистами

Полтора года назад принципиальные споры между бибистами и бенетистами выглядели примерно так: по мнению бенетистов, за Нетаниягу числится довольно длинный список недостатков - вопросов, которыми он пренебрег и проблем, которые он не решил. «Хан аль-Ахмар» - это кодовое название полного списка нерешенных проблем, который включает в себя судебную систему, централизованную экономику, бюрократию, регулирование и многое другое. Список время от времени менялся, но основной аргумент оставался неизменным: Нетаниягу тестировали в соответствии с идеальной моделью лидера, и, поскольку он не оправдал ожиданий, пришло время его заменить. И кто же его заменит? Конечно же «настоящие», «новые» «правые», то есть те, кто до конца верен ценностям и принципам.

Контраргумент бибистов был примерно таким:  политическому лидеру приходится действовать под различным давлением и не следует ожидать от него совершенства. В рамках сложной системы, которая включает в себя международную арену, средства массовой информации и бюрократический активизм, Нетаниягу действует вполне разумным образом, как правило твердо отстаивая основные жизненно важные интересы. Более того, по мнению бибистов, никто не может дать гарантии, что альтернатива Нетаниягу будет лучше, более того, существует вероятность, что она будет хуже. Ведь политика — это скорее практическая область компромиссов и маневров, а не место идеалистических заявлений и намерений. Бибисты утверждали, что в данном контексте Нетаниягу справляется довольно неплохо.

Это мошенник

Бибисты были правы во всех своих прогнозах. И неудивительно, что бенетисты чувствуют себя преданными, ведь им «обещали» «истинных правых».

Но называя  Беннета «мошенником» — очень распространенное прозвище в бывших бенетистских кругах — мы облегчаем себе жизнь. Вместо того, чтобы задастся вопросом где мы ошиблись, почему наше восприятие политики породило такую несправедливость, что заставило нас сбиться с пути, следуя пустым обещаниям, бенетисты просто небрежно отмахиваются: Мы? Мы в порядке, это он - мошенник.

Урок, который преподал нам Беннет и который мы должны усвоить, состоит в том, чтобы кардинально изменить наше представление о политике и о том, как она работает. Доктор Ран Бартц однажды назвал это переходом от политического консерватизма как системы убеждений к консервативной политике как форме деятельности. 

В политике всегда нужно бояться худших альтернатив, критически относится к идеологическим обещаниям и всегда помнить простую истину: «лучшее - враг хорошего».

Если мы не повзрослеем как политический лагерь, мы снова попадем в ловушку, как только появится следующий Беннет.

© 2020-2021 ПОСТФАКТУМ. Все права защищены. Редакция не несет ответственности за стиль и содержание рекламных объявлений.