Новый мировой беспорядок: ‎«Афганский эффект»
В то время как США слабеют, Россия и Китай используют окно возможностей и укрепляют свои позиции. Израиль же проводит политику «ноль сюрпризов», полагаясь на заокеанских партнеров.
Ракурс | 17.10.2021 | Commentary | Bret Stephens |
Мнение
Новый мировой беспорядок:  ‎«Афганский эффект»
Фото: Илюстрация

Афганистан // США // Израиль

В мае 2014 года я присоединился к первой роте седьмого батальона морской пехоты, чтобы написать об их «обратном передвижении» из афганской долины Сангин, ставшей местом ожесточенных сражений с талибами и известной коалиционным силам как «Сангинград». В последнюю ночь, проведенную на одном из пыльных аванпостов, где не было ни электричества, ни водопровода, я спросил одного офицера-ветерана, почему военное руководство настаивает на использовании расплывчатого термина «обратное передвижение», который казался мне более подходящим для астрологии, чем для описания ведения боевых действий.

‎«Я думаю, что они не хотят называть это бегством», — с неприкрытым сарказмом ответил офицер.‎

Незадолго до наступления сумерек морпехи вынесли мусор, попрощались с, прибывшими на  базу, заметно взволнованными афганскими солдатами, и уехали на своих бронемашинах и минных катках. Это момент, о котором я часто думал этим летом, наблюдая за беспорядочным финальным актом нашего присутствия в Афганистане. Еще в 2014 году стало ясно, что мы выходим из Афганистана, и, что результатом этого выхода будет стратегическое фиаско для Соединенных Штатов и гуманитарная катастрофа для Афганистана.‎

И все же это знание мало подготовило меня к эмоциональному воздействию нашего ухода, когда унижение нашей капитуляции перед талибами усугублялось стыдом за то, что мы бросили  на произвол судьбы наших афганских друзей. Америка была не просто страной, которая предпочла проиграть войну, вместо того чтобы сохранить небольшое свое присутствие и обеспечить афганцев авиацией, наблюдением, техобслуживанием и логистикой, необходимыми для предотвращения катастрофы - Америка стала страной, которая даже не смогла ускорить процесс выдачи виз нескольким тысячам помогавшим нам и подвергавшим себя серьезному риску афганцам. Америка бросила их в тот момент, когда они больше всего нуждались в ее помощи.

Наша некомпетентность сопровождалась нашей беспомощностью, а наша беспомощность соответствовала нашей ненадежности. Сказать, что именно так рушатся великие державы было бы оскорблением для великих держав прошлого, которые испытывали большее напряжение и рушились по более веским причинам.

Что же будет дальше? Это и есть предмет данного эссе. Но сначала несколько слов о том, что было раньше.

‎Девять лет назад я опубликовал в журнале «Commentary» статью под названием «‎‎Грядущий глобальный беспорядок».  Барак Обама в то время баллотировался на переизбрание, обещая положить конец «более чем десятилетней войне», чтобы «сосредоточиться на строительстве нации здесь, дома». Ему вторила большая часть внешнеполитического истеблишмента. Американские войска были выведены из Ирака,  было сокращено наше присутствие в Афганистане, Усама бен Ладен был мертв, и когда Митт Ромни, республиканский соперник Обамы,  назвал Россию нашим главным геополитическим противником, Обама ехидно ответил: «80-е снова призывают вернуть внешнюю политику того времени».

‎Этот новый консенсус имел очевидную политическую привлекательность и, несмотря на то, что таил в себе опасность как минимум по трем причинам, помог Обаме переизбраться на второй срок.

‎Первая опасность - стратегическая

«Возможно, вас не интересует война, — гласит фраза, которую обычно приписывают Льву Троцкому, — но война заинтересована в вас».‎‎ В то время как Обама практически объявил о своей победе в войне с террором, исламистский терроризм возрождался, в основном из-за вакуума, который Обама оставил в Ираке.‎

В то время когда Обама сопротивлялся призывам остановить кровавый режим Асада, сирийцы бежали из своей страны миллионами, создавая кризис беженцев, который в конечном итоге захлестнул Европу в 2015 году.

В то время когда Обама «перезагружал» отношения с Россией, Владимир Путин уже планировал свою следующую авантюру по расширению российских границ и подрыву западных демократий. 

В то время когда Обама сворачивал миссию НАТО в Афганистане, талибы поняли, как сказал один из их командиров, что - «Может у американцев и есть часы. Но у нас есть время». 

В то время когда Обама пытался вовлечь Тегеран в ядерную дипломатию, Иран укреплял свое влияние в Ираке, Сирии, Ливане, Газе и Йемене. 

В то время когда Обама сокращал расходы на оборону, Китай претендовал на военно-морское господство в западной части Тихого океана, строя искусственные острова в Южно-Китайском море, чтобы заявить на них свои права. 

‎Если коротко и без эмоций: то, что Обама назвал «сокращением» — еще один эвфемизм означающий отступление — стало для противников Америки возможностью. И они не замедлили ее воспользоваться. Менее чем через год после второй инаугурации Обамы ИГИЛ контролировал халифат размером с Великобританию, Башар Асад травил газом свой собственный народ без всяких последствий для себя и своего режима, а Путин захватил Крым и развязал войну на востоке Украины.‎

Вторая опасность  - концептуальная

Мантра Обамы о «национальном строительство здесь, дома» подразумевала, что агрессивная внешняя политика США была чем-то, что Америка проводила за счет внутренней политики, а не существенным ее дополнением.‎

Это был резкий поворот в более чем шестидесятилетней американской политике. Этот резкий поворот был основан на вводящей в заблуждение информации и пустых клише. Внешняя политика США, начиная с доктрины Трумэна 1947 года, была основана на понимании того, что процветание Америки и ее безопасность в значительной степени зависят от процветания и безопасности ее союзников от Сеула и до Берлина. Мы не могли позволить дружественным странам (даже тем, которые не были демократиями) защищаться от тоталитарных врагов, притворяясь, что мы не имеем к этому никакого отношения. Вводящая в заблуждение информация, как правило, представляла собой сногсшибательные цифры о расходах на войны в Ираке или Афганистане и игнорирование факта неуклонного сокращения расходов на оборону (с 5,6 процента от ВВП в 1990 году до 3,4 процента от ВВП в 2019 году)и роста расходов на социальные нужды (с 13,2 процента от ВВП до 18,7 процента от ВВП за тот же период времени). 

Последняя опасность - моральная

Война США с террором не была внешнеполитической авантюрой, как и не была политически мотивированной инициативой той или иной партии: 11 сентября, за один день, мы пережили самую ужасающую трагедию со времен битвы при Антиетаме. Не было никаких гарантий, что это не произойдет снова. Америка подверглись нападению глобальной террористической сети, вдохновившее сотни тысяч, если не миллионы радикально настроенных мусульман во всем мире. Это была сеть, укрываемая варварским режимом, который разделял ее идеологию и отказывался выдавать своих лидеров.

Война в Афганистане, которая, как утверждали Обама и Байден в 2008 году, была единственным выходом, и Соединенные Штаты обязаны были в ней победить. Мы допустили много ошибок, но, по крайней мере, мы смогли поддержать правительство Афганистана, которое несмотря на всю свою некомпетентность и коррупцию, не угрожало другим государствам, не терроризировало свой собственный народ и не поднимало знамена джихада. Это правительство не рухнуло бы, если бы продолжало получать от нас  базовую, но устойчивую поддержку.

‎Как шрапнель от взорвавшейся ракеты, моральный ущерб разлетелся во все стороны. Во имя национальной безопасности и демократических идеалов мы отправили сотни тысяч мужчин и женщин на войну, тысячи в могилу, но в итоге предали все свои победы по явно политическим причинам. Мы подтвердили сказанное Бен Ладеном еще до 9/11 - «американцы, в конечном итоге, всегда  избегают конфронтации с решительными противником». Мы предали наших местных союзников после того, как они пошли на огромный  риск, чтобы поддержать нас, и послали тревожный сигнал любому будущему потенциальному союзнику: дядя Сэм - ненадежный партнер.  И мы вынудили самих американцев цинично относиться к статусу Америки как маяку стойкости и надежды.

Именно по этой траектории Обама направил Америку, когда пришел в Белый дом. Дональд Трамп, хотя и с меньшей последовательностью и большей грубостью, в значительной степени продолжил ту же линию под маской «Америка прежде всего». Капитуляция Байдена, в извращенной манере приуроченная к 20-й годовщине величайшей победы «Аль-Каиды», стала кульминацией.

Сегодня есть те, кто утверждает, что нам не следовало входить в Афганистан, что из-за вторжение в Ирак мы уделяли меньше внимания тому, что происходило в Афганистане, что мы должны были уйти сразу после того, как был ликвидирован Усама бен Ладен и, что стремительный крах афганской армии лишний раз доказал, что вторжение в Афганистан было ошибкой.

Тем не менее, опция не входить в Афганистан после 9/11 никогда всерьез не рассматривалась: результаты голосования в 2001 году за санкционирование военной силы говорят сами за себя - 420 против 1-го в Палате представителей и 98 (единогласно) в Сенате, поскольку единственным быстрым способом ликвидировать или задержать бен Ладена - было сместить режим, предоставивший убежище Аль-Каиде.‎

Ключевая проблема нашей стратегии в Афганистане после падения режима «Талибана» заключалась не в недостаточном количество войск и не в ошибочных усилиях по  восстановлению страны. Реальной проблемой, скорее,  было убежище, предоставленное соседним Пакистаном свергнутому талибскому руководству. Эта проблема могла быть решена только путем раширения театра военных действий, включая вторжение на территорию обладающего ядерным оружием Пакистана  -   стратегически рискованного шага, который вызвал бы истерическую реакцию тех же людей, которые обвиняли администрацию Буша в провале афганской кампании. Идея о том, что мы должны были уйти сразу после ликвидации бен Ладена, игнорирует тот факт, что, по сути, это именно то, что мы и сделали: прежде чем покинуть свой пост, Обама сократил численность наших войск в Афганистане  на десятки  процентов. Это сокращение лишь ускорило  ухудшение условий в Афганистане, что впоследствии и стало объяснением того, почему мы никогда не должны были там находиться.‎

‎Что касается предположения о том, что неспособность афганской армии дать отпор талибам доказывает мудрость решения Байдена, то можно аналогичным образом задаться вопросом как долго Латвия, Норвегия или Польша продержатся в случае российской агрессии, если они не будут защищены гарантиями безопасности США и нашим военным присутствием на местах. 

В конце концов, война в Афганистане, как и война в Ираке, была проиграна не потому, что в ней «невозможно было победить». Мы проиграли, потому что это был сознательный выбор президента, гарантирующий наше поражение.

‎Более изощренный контраргумент звучит следующим образом: наше присутствие на Ближнем Востоке — это игра, которая не стоит свеч. Согласно этому, кровь и средства, которые мы вложили, просто не оправдывают никаких стратегических, политических или экономических выгод, какими бы они ни были. Благодаря новым методам добычи сланцевой нефти Америка уже не так зависима от ближневосточной нефти как раньше, и в любом случае, у стран добывающих нефть, враждебных или дружественных, нет другого выбора, кроме как добывать ее и продавать на мировом рынке.

Терроризм - проблема всего мира, а не Ближнего Востока:  бомбардировка джихадистов в Мосуле просто радикализирует их двоюродных братьев в Марселе. Мусульманский мир, похоже, не способен к демократическим реформам: почти каждый раз, когда проводятся свободные и справедливые выборы, будь то в Египте, Газе или Турции, побеждают исламистские партии с авторитарными тенденциями. Так что забудьте о строительстве нации. Если у Пекина есть желание принять участие в этом хаосе (уже есть сообщения о заинтересованности Китая в аренде авиабазы Баграм), они без проблем могут это сделать.

Согласно тому же контраргументу, Соединенные Штаты не должны полностью отказаться от своей глобальной роли. Но нам срочно нужно перераспределить ресурсы в соответствии с приоритетами, даже если это означает поглощение потерь, которые сейчас могут быть унизительными, но уже вскоре будут забыты. Нашим главным приоритетом должно быть  укрепление союзов со старыми партнерами в Азии и Европе для того, чтобы совместно противостоять растущим угрозам со стороны Китая и России.

Помощь Австралии в строительстве атомных подводных лодок является хорошим примером того, какие шаги мы можем предпринять (даже если эти подводные лодки не будут введены в эксплуатацию, по крайней мере, еще одно десятилетие).‎

‎Такая модель аналогична  нашему восстановлению после поражения во Вьетнаме, когда мы переориентировали наши усилия на основные, а не периферийные геополитические вызовы,  добившись при этом значительных дипломатических побед в Хельсинки, Кэмп-Дэвиде и Женеве, и, обнаружив новые источники национальной мощи в таких местах как Силиконовая долина и фондовая биржа на Уолл-стрит, которые не были результатом ни победы, ни поражения на далеких полях сражений.‎

Один пункт этого контраргумента - верный, и никто не берется его оспаривать: мы снова живем в мире соперничества великих держав. Китай на десятилетия вперед будет самым грозным нашим геополитическим противником  в силу своих размеров, природных ресурсов, быстрого наращивания вооружений, возврата к правлению в маоистском стиле и все более наглой агрессии. Россия также представляет собой уникальную угрозу из-за своих реваншистских амбиций, ее привычки к подрывной деятельности, ее власти над энергетическими рынками Европы и ее огромного ядерного арсенала. И, несмотря на их скрытое соперничество, Пекин и Москва имеют мощный общий интерес в подрыве мирового порядка — сложной сети военных альянсов, торговых соглашений, общих правил и общих для США и наших союзников ценностей, которые и являются основой свободного мира после окончания Второй мировой войны.‎

‎Тем не менее, идея о том, что мы можем с легкостью отказаться от Ближнего Востока, чтобы сосредоточиться на более важных для нас регионах, является иллюзией обернутой в заблуждение. Независимо от энергетического вопроса, на Ближнем Востоке у Запада есть пять жизненно важных интересов:

‎Терроризм‎‎

Опыт последних десятилетий показал нам, что в то время как внутренний терроризм можно рассматривать как проблему правоохранительных органов, наиболее опасными рассадниками террора являются суверенные государства или квазиавтономные районы, которые становятся учебными полигонами и, в конечном счете, экспортерами джихада. Это - урок Афганистана до 9/11 и Исламского государства в Ираке и Сирии после 2013 года.‎

‎Распространение вооружения‎‎ 

Самая серьезная проблема с иранской ядерной программой заключается не в том, что  государство-главный спонсор терроризма будет обладать самыми смертоносными средствами для осуществления своих замыслов. Проблема в том, что иранская бомба быстро приведет к саудовской бомбе, саудовская бомба — к турецкой бомбе и так далее. Ядерное сдерживание, которое было непросто  осуществлять во время холодной войны, когда США и Советский Союз обладали в значительной степени симметричными возможностями, становится практически невозможным, когда три или четыре ядерных государства в самом нестабильном регионе мира находятся в противостоянии.

Распад государств

Мир вряд ли может позволить еще один распад государства на Большом Ближнем Востоке, подобный тому, что мы наблюдали в Йемене, Сирии, Ливии, а теперь и в Ливане. Он также не может позволить радикальному исламистскому правительству захватить еще одну столицу, как это чуть не произошло в Египте после падения режима Мубарака.‎

‎Беженцы

Еще один кризис беженцев, подобный тому, который наводнил Европу в 2015 году, может парализовать Запад. Среди прочего, это ускорит популистскую реакцию, которая уже усилила фашистские партии, такие как Национальный фронт Франции и Альтернатива для Германии, создавая при этом возможности для дальнейшего усиления российского влияния на периферию европейской политики.

‎Израиль‎‎

Обеспечение безопасности еврейского государства – это не просто моральная и историческая ответственность западного мира. В интересах Соединенных Штатов чтобы их главный ближневосточный союзник оставался способным принять решительные меры — как это было сделано против ядерной программы Саддама Хусейна в 1981 году и Башара Асада в 2007 — когда Вашингтону не хватило решимости бороться с региональными угрозами.‎ 

Падение Кабула поставило под угрозу вышеперечисленные интересы.‎

‎Афганистан, скорее всего, снова станет убежищем для террористов, хотя, вероятно, без явной поддержки талибов. Иран также рассматривает уход США из Афганистана (а также ожидаемый уход из Ирака) как еще одно доказательство того, что Соединенные Штаты не намерены серьезно ограничивать региональные или ядерные амбиции аятолл. Пакистан, который с энтузиазмом поддержал афганских талибов, теперь будет более уязвим для повстанческого движения на своей собственной территории. Новая волна беженцев, спровоцированная кризисом и репрессиями в Афганистане - всего лишь вопрос времени. И безопасность Израиля в эпоху ухода Америки будет зависеть больше, чем когда-либо, от его собственных, достаточно ограниченных ресурсов.

Важно понимать, что вера в то, что уход США из Афганистана не будет иметь никаких последствий для безопасности США и их положения в мире, является не более чем фантазией.

‎Когда Кабул пал под натиском талибов, ‎‎китайская «Global Times»,‎‎ ‎‎не теряя времени, сделала некоторые очевидные, хотя и корыстные выводы. «Стратегия США по сокращению своего военного присутствия на Ближнем Востоке и усилению геополитического соперничества с Китаем в Юго-Восточной Азии скоро окажется бесполезной»,  говорится в редакционной статье. «‎Власти Тайваня плотно связали себя с США, но США не предложат им неограниченную поддержку в ущерб собственным интересам... Столкнувшись с решимостью материкового Китая, США обречены на отступление... Китай и Россия должны объединить усилия, чтобы унизить США в литовском и тайваньском вопросе, создать новый, универсально понятный «афганский эффект» в различных формах. У Вашингтона слишком длинные руки, поэтому Пекин и Москва должны укорачивать их везде, где Вашингтон демонстрирует свое высокомерие и проявляет беспомощность».‎

‎«Global Times‎‎» - рупор Коммунистической партии Китая, поэтому бахвальство и пропаганда являются неотъемлемой частью газеты. Тем не менее, то, что редакционная статья определяет как «афганский эффект» верно в двух важных отношениях:‎

‎Во-первых, афганское фиаско вынуждает традиционных союзников Америки пересмотреть разумность своей зависимости от Вашингтона. ‎Это не просто вопрос доверия и нашего подорванного авторитета (подробнее о этом ниже). Это также вопрос способности и компетентности. Трудно представить себе какой-либо аспект вывода афганских войск, начиная с суждений, прогнозов и исполнения его Байденом, который мог бы вдохновить геополитического оппонента уважать, а тем более бояться, американского президента.‎

‎Что касается возможностей, то хотя вооруженные силы США остаются по многим показателям самыми мощными вооруженными силами в мире, сегодня они всего лишь тень того, какими они были во время противостояния двух великих держав. В 1990 году, в конце холодной войны, в ангарах ВВС находилось около 4 000 истребителей. Сегодня их число приближается к 2 000. Парк бомбардировщиков потерял почти две трети своих самолетов, и теперь в основном полагается на B-52, построенные в 1960-х годах. Количество кораблей  военно-морского флота также сократилось вдвое, несмотря на недавние согласованные усилия по увеличению их количества. Военно-морской флот Китая теперь численно больше, хотя еще по возможностям и тоннажу кораблей уступает американскому.‎

В глобальном масштабе Китай все еще может считаться слабее, чем США, но в районах, где возможны столкновения, у него есть преимущество географической близости, численности и инициативы. Народно-освободительная армия Китая «специально перегруппировалась, чтобы компенсировать оперативные преимущества США на Тихоокеанской арене», - заявил в июле Ли Си Мин, бывший начальник штаба тайваньской армии. «С этой целью китайские военные разработали противокорабельные баллистические ракеты, ударные подводные лодки и множество воздушных и военно-морских платформ для проведения атак, при этом все они поддерживаются космическими системами связи и управления, которые делают их более интегрированными и смертоносными». 

‎Во-вторых, фиаско в кабуле - сигнал нашим противникам рассматривать оставшееся у администрации Байдена время не как неприятность или угрозу, а скорее как уникальное трехлетнее окно стратегических возможностей.‎

‎В марте адмирал Филип Дэвидсон, глава Индо-Тихоокеанского командования, предсказал, что Китай попытается захватить Тайвань в течение шести лет. «Мы накапливаем риск, — деликатно сказал он, — который может побудить Китай в одностороннем порядке изменить статус-кво, прежде чем наши силы смогут дать эффективный ответ». Но почему Китай все еще должен ждать шесть лет? После Афганистана США как никогда задумываются о том, как лучше защитить Тайвань. Это процесс, который займет несколько лет. То есть возможность, с точки зрения Пекина, скорее появится раньше, чем позже.

‎Что касается России, то мнения относительно следующей цели Владимира Путина разделились. Это может быть Украина, вдоль границы которой в начале этого года были сосредоточены российские войска; или Беларусь, где регулярные волнения против презренного диктатора могут вдохновить собственных внутренних оппонентов Путина; или Черногория, где в 2016 году, незадолго до вступления страны в НАТО, российские агенты едва не осуществили государственный переворот; или, как мне кажется, одно из государств Балтии (Латвия, Литва или Эстония), чтобы разоблачить бессмысленность американских военных гарантий, сломав при этом хребет НАТО.

‎Михаил Саакашвили, бывший президент Грузии, предложил более интригующий вариант: Финляндия или Швеция. «Я не ожидаю увидеть российские танки на улицах Хельсинки или Стокгольма, но для Москвы относительно просто было бы осуществить захват территорий в отдаленном арктическом анклаве или на небольшом острове», — предположил он в 2019 году. «Атакуя страну не входящую в НАТО, Путин не рискует получить симметричный ответ в соответствии со статьей №5. Но, нацеливаясь на европейскую страну, он может рассчитывать на то, что получит одобрение общественности у себя дома».

Невероятно? Диковинно? Может быть. Но сколько из тех кто считает, что отступление из Афганистана не имеет особого значения, когда-либо думали, что Путин, с полным презрением к Западу, захватит Крым или начнет войну на востоке Украины, которая унесет тысячи жизней, до тех пор пока он именно это и сделал?‎

Есть и другие возможные сценарии.  Однако в конечном итоге конкретные цели агрессии не имеют особого значения. Для России, как и для Китая, главная цель их следующей авантюры заключается не в том, чтобы добавить еще один участок к своей и без того обширной территории, заплатив при этом предсказуемую цену в виде потерь, санкций, торговых штрафов или, возможно, отмены приглашения на дипломатический саммит.

Настоящая цель состоит в том, чтобы решительно и окончательно вытеснить Америку как доминирующую в мире державу. А также вытеснить все, что олицетворяет ее доминирование: власть либерально-демократическо-капиталистической модели; заботу о правах человека и политических диссидентах; готовность использовать инструменты экономической и военной мощи во имя идеалов. Мир, в котором Соединенные Штаты становятся «нормальной» страной, возможно, все еще верной своим идеалам, но нежелающей их экспортировать, циничной и аморальной в своей внешней политике, великой нацией, способной защищать свои границы, но не сверхдержавой, способной навязать свою волю, - это мир, в котором такие люди, как Путин, Си Цзиньпин, Али Хаменеи и им подобные, могут по-настоящему процветать.

Это очень достойный приз, который стоит заполучить, пока есть такая возможность. И нет лучшего способа получить его, чем еще больше унизить и без того униженную Америку. Зачем давать Байдену и его администрации возможность зализывать раны, собираться с мыслями и восстанавливать свои силы? Нет лучшего времени для пинка, чем когда твоя жертва уже лежит на полу.

‎Конечно, все могло бы быть иначе, если бы единство целей Запада под патронажем США все еще можно было бы воспринимать как само собой разумеющимся. Но и здесь есть серьезные основания для сомнений.

‎Хотя американцы склонны забывать, более 1000 военнослужащих из союзных стран погибли, сражаясь в Афганистане. Сюда входят 456 британских военнослужащих. Они погибли, потому что после 9/11 НАТО, сославшись на статью 5 своего устава —  нападение на одного члена НАТО является нападением на всех, присоединились к США в их борьбе с талибами.

В конце концов, именно Соединенные Штаты вынудили их вывести своих солдат, дипломатов, сотрудников гуманитарных организаций и граждан из страны до того, как Байден назначил 31 августа крайним сроком своего поражения.

Том Тугендхат, председатель комитета по иностранным делам Палаты общин и ветеран афганской войны, в своей речи в парламенте назвал поведение Джо Байдена «постыдным». Бен Уоллес, министр обороны Великобритании, пошел еще дальше, заявив: «Сверхдержава, которая не готова придерживаться заявленному, вероятно, не является сверхдержавой. Это определенно не глобальная сила, это просто большая сила».‎ 

‎В Германии Армин Лашет, лидер партии ХДС и (на момент написания этой статьи) потенциальный преемник Ангелы Меркель, описал выход США как «самое большое фиаско, которое НАТО пережило с момента своего основания» и добавил: «Мы стоим перед эпохальными изменениями». В Брюсселе Жозеп Боррель Фонтельес, глава внешнеполитического ведомства Европейского союза, назвал вывод войск «катастрофой для афганского народа, для западных ценностей и авторитета, а также для развития международных отношений».‎

В трансатлантических отношениях уже были кризисы, начиная с Суэцкого фиаско в 1956 году и заканчивая войной в Ираке в 2003 году. Нынешний кризис принципиально иной, поскольку он ставит под сомнение не только суждения Вашингтона, но и его силу воли.

‎Если США не желают содержать гарнизон в Афганистане, чтобы предотвратить победу джихадистского врага, который по сей день поддерживает связи с Аль-Каидой, о каких обязательствах может идти речь? Если прошлое поколение европейцев не особо хотело «умирать за Данциг», как гласил печально известный пацифистский лозунг перед Второй мировой войной, почему нынешнее поколение американцев должно хотеть умереть за Таллин или Подгорицу - столицы небольших государств-членов НАТО, о существовании которых многие американцы даже не знают?‎

‎Один из ответов, предложенных президентом Байденом, заключается в том, что, в отличие от Афганистана, у США есть «священные обязательства» перед своими союзниками по НАТО в виде подписанных соглашений. Это ответ, который объясняет, почему президент Франции Эммануэль Макрон публично пожаловался на «смерть мозга» НАТО. Страны не вступают в войну только из-за договорных обязательств: они борются за интересы и ценности, которые эти договоренности должны формализовать. В отсутствие этих интересов и ценностей договоры являются — или скоро станут — просто бумагой.‎

‎Другой ответ заключается в том, что защита уязвимых европейских союзников от российской агрессии является основным, бесспорным интересом США, который большинство американцев с готовностью поймут и поддержат. Но так ли это? Если Россия попытается аннексировать территории в странах Балтии, используя те же методы гибридной войны, которые успешно работали в Грузии в 2008 году и на Украине в 2014 году - сочетание запланированной провокации, политических волнений со стороны этнических русских, «зеленых человечков», носящих форму ни одной страны, и изощренной кампании дезинформации ‎‎— готовы ли США и их союзники рискнуть полномасштабной войной с Россией на иностранной территории только для того, чтобы Латвия, Эстония и Литва снова стали целостными и свободными?

Это -  риторические вопросы, потому как ответы очевидны. Америка, скорее всего, будет сражаться, чтобы защитить своих более крупных союзников по НАТО — Великобританию, Германию, Францию, Италию  - в крайне невероятном случае иностранного нападения. То же самое касается наших старейших союзников в Азии, таких как Австралия и Япония. Но практически нет вероятных обстоятельств, при которых этот президент, не говоря уже о своем предшественнике, вступил бы в войну за более слабых членов НАТО, которые являются гораздо более вероятными целями для агрессии.

‎То, что верно для США по отношению к более слабым государствам - членам НАТО, вдвойне верно, когда речь идет об отношении сильнейших государств Европы к своим более слабым и уязвимым соседям.‎

‎Нигде это не проявляется так очевидно, как в случае с газопроводом «Северный поток-2» «Газпрома», идущим прямо из России в немецкий порт Грайфсвальд на побережье Балтийского моря. Трубопровод, построенный консорциумом, возглавляемый никем иным, как бывшим канцлером  Германии и марионеткой Путина Герхардом Шредером, стал объектом санкций США и общеевропейской оппозиции, потому что он обходит Украину и Польшу в качестве транзитных коридоров, делая Германию еще более зависимой от российского газа. В результате, как отмечает Мэтью Томас из Балтийского фонда безопасности, это позволяет «России напрямую добиваться благоприятных результатов в Западной Европе, а также позволяет энергетическому шантажу на востоке оставаться неконтролируемым». Невероятно, но администрация Байдена, которая пришла к власти на волне жесткой риторики по отношению к России, отменила самые жесткие санкции, позволив завершить проект в ближайшие месяцы.‎

Задача НАТО, как однажды сказал Гостинс Исмей, его первый генеральный секретарь, состояла в том, чтобы держать американцев внутри, русских снаружи и сдерживать немцев.‎‎ Теперь именно немцы не пускают американцев, впускают русских при этом выталкивают своих уязвимых восточных соседей.‎

Конечно, в трансатлантических отношениях есть гораздо больше разногласий, чем «Северный поток» , но история с «Северным потоком-2» символизирует  широкий масштаб вырождения. Исторические, культурные, лингвистические и эмоциональные связи, которые когда-то связывали американцев с Европой, год за годом ослабевают. То же можно сказать и об экономических связях: общая доля Европы в мировой экономике сократилась с 36 процентов в 1960 году до 22 процентов в 2020 году и до прогнозируемых 10 процентов к концу этого века. После падения Кабула европейцы никогда не смогут полагаться на американские гарантии безопасности. Американцы, со своей стороны, разочаровываются в европейском нахлебничестве. ‎Этот бракоразводный процесс в самом своем начале и происходит он по обоюдному согласию.

‎Инерция является мощной силой в международных отношениях и распад может длиться годами. На данный момент НАТО держится вместе, потому что немногие американские лидеры (кроме Трампа) готовы поставить альянс под сомнение, и потому, что немногие европейские лидеры (включая Макрона) готовы тратить достаточно средств на свои вооруженные силы, чтобы положить конец своей зависимости от американского оружия. Но сдержанности с одной стороны и скупости с другой не повернуть вспять скольжение по опасному склону. И перспектива внешнего шока для альянса вырисовывается четче, чем это было последние десятилетия.‎

‎Есть ли обратный путь?‎

В 2009 году, когда администрация Обамы заложила основы американской «перегруппировки», Чарльз Краутхаммер произнес памятную речь в Манхэттенском институте , в которой он говорил о проблеме национального упадка. «На вопрос о том, находится ли Америка в упадке, нельзя ответить «да» или «нет», - сказал Краутхаммер - оба ответа неверны, потому что предположение, что существует некая предопределенная неизбежная траектория - результат действий неконтролируемых внешних сил - неверно. Нет ничего неизбежного. Ничего не предопределено. Для сегодняшней Америки упадок не является условием. Национальный упадок - это выбор.

‎В течение многих лет я разделял предположение Краутхаммера о том, что Америка все еще может избежать упадка. Сегодня я менее оптимистичен по нескольким причинам. Несмотря на то, что  республиканцы решительно отрицают свою роль в афганском фиаско, тяжелое бремя вины за случившееся лежит и на них. Подпись госсекретаря Трампа Майка Помпео стоит под соглашением от февраля 2020 года с Талибаном, предопределившим наш уход.  Есть фотография, на которой он стоит рядом с одним из основателей Талибана Абдулом Гани Барадаром. Трамп не только вел переговоры с террористами, но и чуть не пригласил их на совместную фотосессию и заключение мирного договора в Кэмп-Дэвиде.

‎Одним из наиболее разрушительных наследий президента Трампа было его решение связать Республиканскую партию с доктриной отступления эпохи Обамы, которая теперь процветает в эпоху Байдена. Благодаря Трампу новый двухпартийный внешнеполитический консенсус больше не заключается в том, что мы должны платить какую-либо цену и нести какое-либо бремя для защиты свободы в мире. Есть согласие в том, что Америка должна, как правило, заниматься своими внутренними проблемами, тратить больше своих ресурсов на себя и позволять другим частям мира заботиться о себе и бороться за себя бороться самостоятельно. С точки зрения Си или Путина, это максимально удобная позиция.

‎Во-вторых, американский социальный договор постепенно переписывается в прогрессистских терминах — или, скорее, пишется прогрессистами — таким образом, что со временем США будет трудно поддерживать расходы на оборону и, взятые ими обязательства на уровне сверхдержавы. За 12 лет, прошедших с тех пор, как Краутхаммер произнес свою речь, США раздули свои бюджеты на социальное обеспечение и здравоохранение, но ничего не сделали, чтобы изменить траекторию банкротства, на которой в настоящее время находится социальное обеспечение. В какой-то момент такой уровень расходов может также поставить под сомнение статус доллара как мировой резервной валюты — статус, который даже сегодня все еще является одним из самых стратегических активов Америки.‎

Конечно же всегда нужно быть осторожным в составлении экономических прогнозов, и экономика США доказала в прошлом, что она способна удивлять к лучшему.  Но если Америка столкнется с очередным финансовым кризисом или затяжной рецессией, останется ли у нее желание принимать участие в военных конфликтах на периферии мира?

‎В-третьих, идея Соединенных Штатов как исключительной и успешной нации в мире исчезает из умов самих американцев. Попытки исторического ревизионизма, такие как «Проект 1619», представляют американскую историю как историю исключительного, безжалостного и продолжающегося по сей день расового превосходства, а не как страну, в которой силы религиозной, политической, гражданской и личной свободы развернули свои знамена, чтобы победить фанатиков-‎экстремистов.

‎Пожилые, более исторически грамотные американцы, отнесутся к этому новому повествованию со скептицизмом, которого оно заслуживает. Но молодое поколение, уже пропитанное новой расистской идеологией, скорее всего, будет более доверчивым. Страна, которая считает себя изначально порочной и  неисправимо греховной, не будет иметь ни моральной уверенности в себе, ни исторической перспективы, необходимых для защитника свободы в мире, качеств.

Отто фон Бисмарк возможно был прав, когда остроумно заметил,  что «есть провидение, которое защищает идиотов, пьяниц, детей и Соединенные Штаты Америки», но даже самые удачливые страны могут в конечном итоге сбить себя с толку. Силы, высвобожденные «афганским эффектом», если их не остановить, будут развивать свой собственный разрушительный и ускоряющийся импульс. Отступление не всегда ведет к капитуляции, но, как, по слухам, сказал Наполеон, «логическим результатом отступления является капитуляция».

‎Судьба распорядилась так, что падение Кабула почти день в день совпало с 80-й годовщиной принятия Атлантической хартии 14 августа 1941 года, после исторической встречи Франклина Рузвельта с Уинстоном Черчиллем в заливе Пласентия в Ньюфаундленде. Эта хартия заложила основу не только для военного союза держав-победителей,  она также стала основой  союза принципов, силы, отваги и идеалов, на которые опирался свободный мир в его борьбе со сменяющими друг друга врагами - от Москвы до Пекина, от Ракки до Тегерана.

‎Еще есть время, чтобы вернуть и возродить это наследие. Но, как мы узнали в Кабуле этим летом, времени часто гораздо меньше, чем нам бы хотелось. Это был горький урок, но мы не можем позволить, чтобы его преподали нам дважды. 

Новости
  • Закон об ограничении срока полномочий премьер-министра будет продвигаться‎
    Закон, продвигаемый министром юстиции Гидеоном Сааром, ограничит срок полномочий премьер-министров 8 годами и не будет иметь обратной силы • «Ликуд»: «Явно антидемократический закон» • Саар: «Правительство будет действовать в интересах граждан, а не в своих собственных интересах и интересах своего выживания» ‎
  • ‎ХАМАС: Если Израиль не заплатит цену, его пленники не увидят свет‎
    ‎ХАМАС требует освобождения вдохновителя террористов Марвана Баргути (ФАТХ) и Ахмада Саадата (НФОП), а также шести террористов, совершивших побег из тюрьмы Гильбоа в сентябре, сказал в интервью «Al-Jazeera» заместитель главы администрации сектора Газы, член политбюро террористической группировки ХАМАС Халиль аль-Хайя.
  • Воинственное послание Ирана США и Израилю
    Мяч на стороне Вашингтона. Отсутствие реакции на ракетный обстрел военной базы США в Танфе будет истолковано как слабость и повлечет за собой дальнейшие атаки Ирана.
Ракурс

Суд над Нетаниягу: не исключено, что будет создана комиссии по расследованию

Очевидный вывод из еще одной недели замешательства в окружном суде Иерусалима заключается в том, что должен быть найден способ остановить судебный процесс над Нетаниягу • На каком-то этапе кто-то должен встать и сказать, что нужно проверить, не была ли здесь допущена шибка по небрежности • Как и руководители оборонного ведомства после войны Судного дня, руководители системы правосудия должны будут дать отчет.

Ракурс | 27.11.2021 | Исраель Айом | יעקב ברדוגו |

Суд над Нетаниягу: не исключено, что будет создана комиссии по расследованию
Фото: אורן בן חקון // Нетаниягу в суде

Биньямин Нетанигу // Судебная система

Очевидный вывод из еще одной недели замешательства в окружном суде Иерусалима заключается в том, что должен быть найден способ остановить судебный процесс над Нетаниягу.

Вполне вероятно, что для многих это прозвучит как слишком смелый, слишком дерзкий и слишком поспешный призыв. В конце концов, в Иерусалиме есть судьи, и именно там вершится правосудие. И вообще, столько ресурсов и лучших умов было задействовано в расследовании, в формулировании обвинительного заключения, в подготовке и подаче искового заявления. О дилетантстве или самодеятельности не может быть и речи. Особенно когда речь идет о деле с далеко идущими политическими, национального масштаба последствиями. Да и нет смысла в том, что те, кто принимал участие в этой работе, особенно генеральный прокурор Авихай Мандельблит, стали бы подвергать опасности свою репутацию и престиж.‎ Не так ли?

‎Но, по-видимому, именно на это они и рассчитывали, те, кто стоит за разваливающимся обвинительным заключением. Рассчитывали на то, что многие будут думать - «дилетанство, самодеятельность? это невозможно, такого не может быть». Рассчитывали на то, что будет предъявлено, создающее прецедент, обвинительное заключение, а затем они объявят о пересмотре и в обвинения будут внесены поправки, а мы скажем - «ничего страшного, так бывает». Рассчитывали на то, что мы услышим о загадочных упражнениях на допросах и снова скажем - «это невозможно, такого не может быть». Рассчитывали на то, что мы узнаем о появлении новых свидетелей, изменении версий, узнаем о несоответствии между сказанным на допросе, и тем, что было сказано в суде, и снова скажем - «такое случается». Что мы узнаем, что показания нового свидетеля противоречат версии обвинения, и дружно скажем «возможно у следующего свидетеля получится лучше». По-видимому, именно на это они и рассчитывали.

Такая уверенность в том, что все можно сделать без последствий, называется концепцией. Концепцией, опирающейся на избыточную самоуверенность и, располагающей средствами массовой информации и судебными репортерами, которые в любом случае представят все в нужном системе свете. Концепцией, опирающейся на политическую систему, в которой многие обязаны своей политической жизнью прокуратуре и чья судьба связана с исходом судебного разбирательства. Концепцией, в основе которой лежит уверенность в том, что общественность, в лучшем случае, выразит свое недоверие в опросах, но не выйдет из социальных сетей.

И как рушится в суде обвинение во взяточничестве в деле 4000, так рушится и эта концепция. И это особенно ощущается на этой неделе.

Ранее нам сообщили, что будет большой «бум», когда заговорит Илан Иешуа, или когда бывший генеральный директор минсвязи Ави Бергер даст показания. Но «бума» не произошло. Тогда нас заверили, что с Нир Хефец все будет по-другому и подготовили нас, предварительно опубликовав судебные протоколы. Нас убеждали, что тот, кому предоставлен иммунитет от уголовного преследования для дачи показаний, вот-вот обрушит на Нетаниягу всю мощь юридического и медийного ада. Журналисты и комментаторы запасались попкорном, а в некоторых правительственных учреждениях даже охладили шампанское. И вот, это снова произошло: новый свидетель лишь освещает дыры в обвинительном заключении, и на этот раз даже судьи замечают обвинению, что в некоторых частях показаний свидетеля обвинения не наблюдается доказательной ценности.

На каком-то этапе кто-то должен встать и сказать, что нужно проверить, не была ли здесь допущена шибка по небрежности. Не было ли здесь юридической ошибки с катастрофическими политическими и национального масштаба последствиями. Не было ли здесь системного сбоя правовой системы или профессионального сбоя со стороны тех, кто участвует в этой работе. Ошибка, небрежность или сбой - все это означает, что нужно здесь и сейчас остановить судебный процесс, проделать серьезную домашнюю работу и быть готовыми признать промахи, а при необходимости - взять на себя ответственность.

И лучше чтобы это произошло сейчас, изнутри, контролируемым образом, и еще до того, как требование подотчетности придет извне, от общественности. А оно приедет. Судебная власть пользуется иммунитетом, которого не удостоилась ни одна профессиональная или бюрократическая элита. Военные и силовые ведомства являются объектом пристального внимания журналистов и гражданского общества, и любая катастрофа или неудачная операция вызывает обоснованное государственное расследование. Создается комиссия по расследованию, изучает, проверяет и делает выводы. Что верно в отношении военного ведомства, также верно и в других сферах: экономике, образовании, здравоохранении. Только одна группа чиновников может позволить себе запереться в зубчатой башне из слоновой кости, и, ощущая себя в безопасности, назначать и быть назначенными, воспроизводить себе подобных и скрывать свои упущения. Даже недоверие общественности их совершенно не беспокоит: действительно, что общественность может им сделать?‎

Суд над Нетаниягу, флагманское судебное разбирательство системы, может изменить эту реальность. За мантией профессионализма и высоких слов, в худшем случае, доминируют сторонние интересы и мотивы, а в лучшем – непростительное дилетантство. Миллионы граждан Израиля, у которых была отнята демократия, теперь видят за что и по какой причине их лишили политической силы.‎

Суд над Нетаниягу может оказаться провалом судебной системы масштабов войны Судного Дня. Не только в смысле системного, профессионального и функционального сбоя, уже приведшего к ущербу, но и в смысле конца эры неприкасаемых идолов. Все начинается с сетей, с отдельных смелых журналистов, представителей средств массовой информации и судебных репортеров, готовых пойти против линии истеблишмента. И продолжается с растущим движением юристов, которые набираются смелости, чтобы выразить чрезвычайно резкую критику в адрес системы, известной своей мстительностью. И находит отражение в общественных организациях, занимающихся гражданским надзором за системой правосудия, таких как Project 315, который ставит под сомнение большую часть доказательств обвинения.

Суд над Нетаниягу запустил процессы, которые уже нельзя остановить: недоверие общественности к судебной системе в конечном итоге выльется в громкий и четкий публичный призыв - остановить судебное разбирательство, изучить то, как велось следствие и насколько ответственным был подход. И, как и руководители оборонного ведомства после войны Судного дня, так и руководители системы правосудия должны будут дать отчет.

Так что лучше, чтобы это исходило от них, причем изнутри. Суд не в праве остановить судебное разбирательство без ходатайства  защиты. Но добираться туда не рекомендуется. Лучше, чтобы этот процесс возглавила сама государственная прокуратура. У генерального прокурора есть и другой способ предотвратить вероятность системного коллапса - объявить о консультациях с целью прояснения поведения обвинения, предоставления публичного отчета и переоценки шансов на получение обвинительного приговора по основному и тяжелому обвинению : взяточничеству.‎

Все должно быть сделано прозрачно, исходя из одного намерения: восстановить доверие общественности к системе. Если это не будет сделано изнутри и добровольно, общественное давление усилится, и от заинтересованных лиц по-прежнему могут потребовать объяснения в комиссии по расследованию.

Звучит абсурдно? В Израиле есть достаточно чемпионов и многократных чемпионов, хоть многие и не верили, что они ими станут.‎

Новые публикации
Опрос недели

За какую партию вы бы проголосовали, если бы выборы состоялись сейчас?







‎Китай и Россия опережают Америку‎

США пожимают плечами, в то время как китайцы и русские разрабатывают противоспутниковые системы, а также гиперзвуковые ракеты.

Ракурс | 26.11.2021 | Исраель Айом | קרולין גליק |

‎Китай и Россия опережают Америку‎
Фото: Илюстрация

Израиль // США // Китай // Россия

События последних недель стали подтверждением суровой правды: Соединенные Штаты Америки не могут называться и больше не являются могущественной сверхдержавой, какой они считались и были со времен окончания холодной войны. Стратегические последствия такого положения дел драматичны как для США, так и для их союзников.

Позиция нации в мировой иерархии основана на двух вещах - ее возможностях и ее авторитете. Возможности Америки по сравнению с ее сверхдержавными конкурентами значительно уменьшились. Как и уменьшился ее авторитет.

‎На протяжении более чем одного поколения лидеры США избегали «размещения оружия в космосе». Но пока они поздравляли себя с проявленной сдержанностью, китайцы и русские вооружили космос.

‎16 ноября Россия запустила ракету земля-воздух, которая уничтожила устаревший спутник-шпион «Космос», расположенный в опасной близости от Международной космической станции. Его разрушение привело к возникновению достаточно большого количества фрагментов поставивших под угрозу Международную космическую станцию и восемь астронавтов (включая двух россиян) на борту. НАСА ответило осуждением.‎

‎Все это подводит нас к Китаю.‎

Противоспутниковая программа Китая намного обширнее, чем российская. Китай обладает ракетами, способными уничтожать спутники, а также лазерными технологиями и технологиями постановки помех, способными блокировать спутниковую связь. В прошлом месяце Китай на несколько уровней повысил возможности своего противоспутникового оружия, выведя на орбиту спутник "Шицзянь-21". "Шицзянь-21" - спутник, как утверждают китайцы, предназначен для испытания технологий по сбору «космического мусора».

‎‎У генерала ВВС США Джеймса Дикинсона есть другое, более правдоподобное объяснение предназначению этого оружия. Выступая перед Конгрессом в апреле, Дикинсон сказал: «Космическая технология роботов-манипуляторов может быть использована в будущем для борьбы с другими спутниками».

‎Другими словами, «космический мусор», о котором говорил Китай, — это американские спутники.‎

Примечание: Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков сказал, что Кремль не видит угрозы в испытании Китаем сверхзвуковой ракеты с ядерной боеголовкой, о котором сообщили западные СМИ. Пекин, впрочем, утверждает, что испытано было не оружие, а ракета-носитель для космических полетов.

‎Успешная атака на американские спутники парализует вооруженные силы США и их союзников. В зависимости от того, насколько сильно будут повреждены американские спутники, противоспутниковый удар может также обвалить экономику США и значительную часть мировой экономики.‎

‎В интервью в прошлые выходные на форуме по вопросам безопасности в Галифаксе, Канада, заместитель командующего Космических сил США генерал Дэвид Томпсон обсудил реакцию США на агрессивные действия Китая и России направленные против американских спутников.‎

‎Томпсон заявил, что Космическое командование ВВС США сосредоточено на усилении «космической архитектуры национальной обороны». Идея состоит в том, чтобы значительно увеличить количество спутников и рассредоточить их, при этом изменив способ их взаимодействия друг с другом и с Землей с целью уменьшить угрозу атак из космоса, направленных против США и их союзников. Проблема в том, что на все это требуются средства. И неясно, появятся ли деньги, и сколько времени потребуется для создания необходимой обороны.

‎Томпсон напрямую не обсуждал наступательные возможности США направленные против китайских или российских спутников. Он отметил, что уничтожение спутников ракетами «земля-воздух» — довольно простая задача, которую может выполнить любое государство обладающее баллистическими ракетами. Эксперт по ракетным технологиям доктор Стивен Брайен ‎‎в недавнем выпуске моей веб-трансляции отметил,‎‎ что США способны запускать свои собственные спутники, обладающие возможностью уничтожать спутники противника. Но на сегодняшний день Пентагон не проявляет к этому никакого интереса.

‎Тот факт, что и Россия, и Китай имеют возможность уничтожать или наносить ущерб спутниковым системам США, можно считать достаточно серьезной угрозой, даже если бы это был единственный аспект милитаризации космоса двумя державами. Но это не единственная и даже не самая большая угроза, с которой сталкиваются США из-за милитаризации космоса своими противниками. Угроза гиперзвуковых ракет намного серьезней.‎

‎Гиперзвуковая скорость в 5-20 раз превышает скорость звука. По словам генерала Джона Хайтена, заместителя начальника Объединенного комитета начальников штабов США, за последние пять лет китайцы провели сотни испытаний гиперзвуковых ракет, в то время как США провели только девять. Основная опасность, исходящая от гиперзвуковых ракет, заключается в том, что они управляемы с момента запуска и до момента удара. Они могут менять направление на протяжении всего полета. В сочетании с их высокой скоростью гиперзвуковые ракеты сложно обнаружить и невозможно перехватить.‎

‎В прошлом месяце ‎‎«Financial Times»‎‎ сообщила, что летом Китай запустил гиперзвуковую ракету, которая успешно облетела Землю, прежде чем разогналась до намеченной цели. Американцы, как сообщается, были ошеломлены этим запуском. В США полагали, что китайцы далеки от реализации такого рода возможностей.‎

‎Русские впервые развернули гиперзвуковые ракеты в 2018 году. С тех пор они разработали и развернули ракеты наземного, воздушного, морского и космического базирования. На прошлой неделе Хайтен предупредил, что китайская система выглядит как «система первого удара», то есть она может стать основой внезапного ядерного нападения Китая на США.‎

‎Ранее в этом году США и Израиль заключили соглашение о совместной разработке программы противоракетной обороны «Arrow 4». Программа будет осуществляться компаниями «Israel Aircraft Industries» и «Lockheed-Martin». Одной из целей программы является разработка и развертывание системы защиты от гиперзвуковых ракет. Поскольку на Ближнем Востоке нет держав с гиперзвуковыми возможностями, назначение программы «Arrow 4» очевидно. Впервые США сотрудничают с Израилем над разработкой технологий, которые в первую очередь защитят США.‎

‎На форуме в Галифаксе Томпсон признал, что у США в настоящее время нет гиперзвуковых ракет. Хотя армия, флот и военно-воздушные силы разрабатывают гиперзвуковые системы, он признал, что США потребуются годы, чтобы достичь возможностей, которыми уже обладают Россия и Китай. Другими словами, в течение следующих нескольких лет Россия и Китай получат стратегическое преимущество перед США. Их гиперзвуковые ракеты в сочетании с их противоспутниковыми системами и серьезностью намерений делают США более уязвимыми в случае иностранного нападения, чем это было со времен окончания Второй мировой войны.‎

‎Все это было бы гораздо менее обескураживающим, если бы США демонстрировали серьезность намерений в отношении своих союзников или врагов. Но все обстоит с точностью наоборот.

Хайтена спросили, представляют ли испытания китайской гиперзвуковой ракеты новый «феномен Спутника», подобный панике, охватившей американцев после того, как Советский Союз в 1957 году запустил первый искусственный спутник Земли - «Спутник-1». Эта паника стимулировала огромные инвестиции в развитие технологий в США. Ответ Хайтена был поучительным.

Хайтен сказал: «С технологической точки зрения это довольно впечатляюще».

‎«Но «Спутник» создал ощущение срочности в Соединенных Штатах. Испытания китайской гиперзвуковой ракеты 27 июля не создали ощущения срочности. Я полагаю, что они должны были создать такое ощущение».‎

‎Космос — не единственное место, где США пожимают плечами в ответ на растущие угрозы. Возьмем, к примеру, Иран и его ядерную программу.‎

‎Излишне напоминать, что несмотря на то, что США отстают от Китая и России в области противоспутниковых систем космического базирования, они значительно опережают Иран по всем видам вооружений. По мере того, как Иран приближается к ядерной финишной черте, США могут довольно легко помешать ему стать ядерной державой. Но ни враги США, ни их союзники не считают, что у США есть какие-либо намерения это сделать.‎

‎В преддверии возобновления непрямых ядерных переговоров с Ираном в Вене, администрация Байдена предприняла некоторые шаги чтобы укрепить доверие к себе со стороны союзников. Министр обороны Ллойд Остин посетил Израиль и страны Персидского залива и заявил: «США вас не бросят». Центральное командование Вооружённых Сил США провело первые в своем роде совместные учения ВВС, в которых участвовали Израиль, ОАЭ и Бахрейн. А американские B-2 пролетели над Израилем в сопровождении израильских F-15.‎

‎Обо всех этих шагах было доложено с должным энтузиазмом. Но никто не воспринял их всерьез. Это верно по двум причинам.

‎Во-первых, цель переговоров в Вене состоит в том, чтобы убедить новых фанатичных лидеров Ирана согласиться с временными (и краткосрочными) ограничениями ядерной сделки 2015 года в обмен на массовый приток капитала и инвестиций в результате смягчения санкций США.  Если Иран согласится на сделку, он все равно преодолеет ядерный порог в относительно короткие сроки. В то же время, если США отменят экономические санкции, у Ирана появятся дополнительные средства для дальнейшей эскалации своих прокси-войн против Израиля и суннитских государств Персидского залива.‎

‎Во-вторых, сигналы, которые администрация Байдена посылает своим союзникам, чтобы продемонстрировать свой авторитет, были сведены на нет ее реальными действиями. Не желая блокировать Иран на его пути к ядерному оружию, США не смогли ответить на иранскую агрессию против своих собственных сил в Сирии и Персидском заливе. На прошлой неделе, следуя по стопам администрации Обамы, высокопоставленный чиновник администрации Байдена заявил «New York Times»,‎‎ что США требуют от Израиля прекратить «контрпродуктивные» действия против Ирана. Посыл был ясен. И все его поняли.‎

‎Позиция Америки по отношению к России и Китаю мало чем отличается. За последние несколько недель Россия развернула почти сто тысяч военнослужащих вдоль восточной границы Украины. Киев предупреждает, что российское вторжение может произойти уже в конце января. Но только на этой неделе администрация начала обсуждать возможность отправки оборонительного оружия и военных советников в Украину. И только сейчас ЕС и США начинают обсуждение возможности введения экономических санкций в отношении России. И они будут введены – если вообще будут введены - только после того, как Россия вторгнется в Украину.

‎Еще более тяжелая ситуация в отношении Китая. На прошлой неделе Байден провел долгожданный онлайн-саммит с председателем КНР Си Цзиньпином. Саммит проходил в период обострения напряженности между двумя сверхдержавами, усугубляемой растущими угрозами Китая в отношении Тайваня.

‎Как объяснил изданию «‎‎Newsweek» ‎‎полковник морской пехоты США в отставке Грант Ньюшем из Центра политики безопасности - «доверие к Америке будет разрушено в Азиатско-Тихоокеанском регионе и во всем мире», если США не смогут защитить Тайвань.‎

‎Учитывая ставки для самих США, можно было ожидать, что Байден предупредит Си, что США не будут бездействовать, если Пекин продолжит угрожать Тайваню. Но, судя по всему, этого не произошло.

‎Китайские СМИ сообщили, что Байден и Си находятся «на одной волне» в отношении статуса Тайваня. Президент Байден ясно подтвердил, что США придерживаются политики «одного Китая». Беспозвоночная позиция Байдена по Тайваню не единственная область, в которой он демонстрировал слабость. Байден не призвал Китай к ответу за его отказ сотрудничать с международным расследованием происхождения COVID-19. Он также не упомянул о наращивании ядерного потенциала Китаем и о его агрессивных действиях в космосе.

‎Тем не менее, Байден довольно долго говорил об изменении климата.‎

США по-прежнему - самая могущественной держава в мире и все еще в состоянии одержать победу или, как минимум, нанести огромный ущерб своим врагам. Но независимо от того, имеет ли США дело с Ираном или Китаем, Россией или Афганистаном, стратегический авторитет США в глазах мирового сообщества подорван. Ни союзники Соединенных Штатов, ни их враги не принимают всерьез их обязательства или угрозы. Отставая от своих противников в космическом оружии, США демонстрируют слабость намерений, которая провоцирует агрессию против них самих, против их интересов и против их союзников.‎

Новости
  • Закон об ограничении срока полномочий премьер-министра будет продвигаться‎
    Закон, продвигаемый министром юстиции Гидеоном Сааром, ограничит срок полномочий премьер-министров 8 годами и не будет иметь обратной силы • «Ликуд»: «Явно антидемократический закон» • Саар: «Правительство будет действовать в интересах граждан, а не в своих собственных интересах и интересах своего выживания» ‎
  • ‎ХАМАС: Если Израиль не заплатит цену, его пленники не увидят свет‎
    ‎ХАМАС требует освобождения вдохновителя террористов Марвана Баргути (ФАТХ) и Ахмада Саадата (НФОП), а также шести террористов, совершивших побег из тюрьмы Гильбоа в сентябре, сказал в интервью «Al-Jazeera» заместитель главы администрации сектора Газы, член политбюро террористической группировки ХАМАС Халиль аль-Хайя.
  • Воинственное послание Ирана США и Израилю
    Мяч на стороне Вашингтона. Отсутствие реакции на ракетный обстрел военной базы США в Танфе будет истолковано как слабость и повлечет за собой дальнейшие атаки Ирана.
В сети
Леонид Винецкий  [ ФБ ]

Казалось бы какая связь между всевозможными экспериментами в бывшем Союзе и выборами в Израиле.

Но.

Коммунисты СССР любили всякие эксперименты. 

Колективизацию, поворот рек,создание советского человека.

Вот последний был даже очень удачным.

Коммунистам удалось создать человека без религии, национальности, национальных традиций и национальных языков.

Советский человек, в простонародье "совок".

Октябренок, пионер, комсомолец и в конце преданный коммунистической идеи "советский человек"

В тех же регионах страны где этот эксперимент не удался, просто делали замещение населения не лояльного коммунистам на лояльного.

Донбасс, Прибалтика, Крым, Чечня.

Судьба  не лояльных хорошо известная.

Теперь к нашим палестинам.

1.5 миллиона бывших жителей Союза из которых определенная часть "советских людей" в такой маленькой стране не могла не повлиять на политическую ситуацию в стране.

Антисемитизм и само антисемитизм "совков" пока что проявляется только в соц. сетях.

Но это явление такое обширное что политически нечистоплотный  человек не мог пройти мимо него.

Феномен антиситимизма  возник не по вине Либермана, но он его возглавил.

После того как НДИ оказалась на грани непрохождения в Кнессет Либерман нашёл себе новый электорат.

Поэтому не удивляйтесь что 5-6 мандатов в Кнессет у него при любом раскладе.

И да.

Коммунистическая идеология преступная не только потому что уничтожила физически людей.

Но намного больше людей они исковеркали морально и духовно.

И эти люди сейчас живут рядом с нами.

Теория игр: проблема выживания правительства в соответствии с «дилеммой заключенного»

В конечном итоге, каждый депутат Новой Надежды и Ямина выбирает тот вариант , который, по его мнению, максимизирует его собственную выгоду, не заботясь о выгоде других.

Ракурс | 25.11.2021 | Макор Ришон | אופיר פרבר |

Теория игр: проблема выживания правительства в соответствии  с «дилеммой заключенного»
Фото: אורן בן חקון // Гидеон Саар, Нафтали Беннет

Правительство перемен // Ямина // Новая Надежда

Дилемма заключенного (Prisoner's dilemma) — фундаментальная проблема в теории игр, согласно которой рациональные игроки не всегда будут сотрудничать друг с другом, даже если это в их интересах. Предполагается, что игрок («заключённый») максимизирует свой собственный выигрыш, не заботясь о выгоде других.

В дилемме заключенного предательство строго доминирует над сотрудничеством, поэтому единственное возможное равновесие — предательство обоих участников. Проще говоря, каким бы ни было поведение другого игрока, каждый выиграет больше, если предаст. Поскольку в любой ситуации предать выгоднее, чем сотрудничать, все рациональные игроки выберут предательство.

Классическая формулировка дилеммы заключенного такова:

Двое преступников — А и Б — попались примерно в одно и то же время на сходных преступлениях. Есть основания полагать, что они действовали по сговору, и полиция, изолировав их друг от друга, предлагает им одну и ту же сделку: если один свидетельствует против другого, а тот хранит молчание, то первый освобождается за помощь следствию, а второй получает максимальный срок лишения свободы (10 лет). Если оба молчат, их деяние проходит по более лёгкой статье, и каждый из них приговаривается к полугоду тюрьмы. Если оба свидетельствуют друг против друга, они получают минимальный срок (по 2 года). Каждый заключённый выбирает, молчать или свидетельствовать против другого. Однако ни один из них не знает точно, что сделает другой. Что произойдёт?

«Дилемма заключенного» - также хороший способ попытаться оценить шансы на выживание израильского правительства, то есть попытаться определить причину и вероятность его падения.

Согласно опросам, две так называемые правые партии, Ямина и Новая Надежда, находятся под угрозой исчезновения. В некоторых опросах они проходят процент блокировки, в некоторых - балансируют на грани, а в некоторых они видят электоральный барьер исключительно снизу. Это означает, что 12 депутатов Кнессета (шесть депутатов, без Шикли, от партии Ямина и шесть - от Новой Надежды) понимают, что если причиной падения правительства станет не он, а кто-либо другой, с большой долей вероятности означает конец их политической карьеры. Другими словами, каждый из членов этих партий, представленных в Кнессете, по-видимому,  предполагает, что, если правительство продержится четыре отведенных ему года, то у его партии и у него будет достаточно времени, чтобы заново изобрести себя и добиться успеха на следующих выборах. Вот почему у них есть общий интерес: проглотить слюну и, не взирая  на воображаемые боли в животе, поддерживать это довольно странное правительство.

В то же время каждый из этих депутатов знает, что для свержения правительства достаточно одному из них вернуться в правый лагерь, где его, вероятно, примут как героя, помилуют и простят, остальных в этом случае ожидает забвение.

То есть, десять депутатов Кнессета (исключим из списка Нафтали Беннета и Гидеона Саара) понимают, что лучше всего для них как коллектива — это то чтобы правительство продержалось до следующих выборов, но в то же время они понимают, что достаточно чтобы один из них перешел на другую сторону, чтобы остальным девяти пришлось иметь дело с наихудшим для них сценарием.

Это классическая ситуация «дилеммы заключенного», и, вполне вероятно, что в конечном итоге отсутствие уверенности в сочетании с понятным и естественным желанием «выжить» как политик приведет к тому, что один из них перейдет на другую сторону, кроме того, нынешняя политическая реальность также подпитывает вероятность такого сценария и, похоже, способна его ускорить.

Оппозиционный правый блок уже объявил, что первый кто выступит против правительства и фактически приведет к его роспуску, будет встречен с распростертыми объятиями, но только первый и только один.  По-видимому, именно поэтому Айелет Шакед время от времени осторожно транслирует правому избирателю, что она все еще является частью правого блока.

Кроме того, время «после бюджета» уже пришло, и животрепещущие вопросы как и разногласия внутри коалиции начинают всплывать на поверхность. Нежелание или неспособность партии РААМ осудить на арабском теракт в Иерусалиме, продвигаемый ими же  «закон об электричестве», полемика вокруг Западной стены и многое другое вынуждает так называемую правую часть коалиции продвигаться все дальше и дальше в направлении идеологии, которая им когда-то не нравилась.

Согласно «дилемме заключенного», цена, которую каждому из этой десятки депутатов придется заплатить, если один из них отдаст предпочтение собственным интересам и свергнет правительство, будет расти. Представьте, что вы купили квартиру, а цены на недвижимость чудесным образом внезапно упали. До тех пор пока вам не нужны деньги и вам не нужно продавать квартиру, снижение стоимости квартиры на вас не повлияет, потому что в долгосрочной перспективе цены на недвижимость, вероятно, снова вырастут. Но что произойдет, если вам вдруг понадобятся деньги и вам придется продавать?  Вам придется продать квартиру по убыточной цене. В этом и заключается дилемма депутатов Ямина и Новой надежды: до тех пор, пока на горизонте нет выборов, обесценивание в глазах общественности никак на них не повлияет. Но что произойдет если будут выборы? Они однозначно их проиграют.

Головную боль каждого из этих десяти усиливает и то, что не только они могут свергнуть правительство, но израильская действительность настолько сложна, что даже внешнее мега-событие, такое как раунд боевых действий в Газе или новая волна коронавируса, может привести к роспуску правительства. И в этом случае ни один из них не сможет насладится возможностью вернуться к своей, якобы, естественной электоральной базе.

Дилемма заключенного — структура, которую можно наблюдать при моделировании ряда ситуаций социальных взаимоотношений индивидов, заинтересованных в получении тех или иных выгод, где результаты решения одного индивида в рамках определенных условий зависят от решения другого индивида. В конечном счете, каждый выбирает тот вариант, который, по его мнению, будет наиболее выгодным.

По мере того, как правительство демонстрирует все больше признаков слабости, нестабильности, внутренней борьбы, и по мере того, как опросы продолжают предсказывать реальную политическую опасность для партий Ямина и Новая Надежда, увеличивается  вероятность того, что один из представителей этих партии поступит правильно (для него), что и приведет к роспуску правительства.

© 2020-2021 ПОСТФАКТУМ. Все права защищены. Редакция не несет ответственности за стиль и содержание рекламных объявлений.