Когда Иран получит атомную бомбу
Оснащение Ирана ядерным оружием сделает Ближний Восток более опасным местом: это усилит напряженность, снизит степень допустимых ошибок и сформирует потенциал для массовой катастрофы. Международное сообщество не должно ослаблять усилия по созданию препятствий движению Тегерана в этом направлении.
В мире | 03.10.2021 | Global affairs | Джеймс Линдсей, Рей Такей |
Когда Иран получит атомную бомбу
Фото: Илюстрация

Иран // Израиль // США // Ядерное соглашение

СДЕРЖИВАНИЕ И ЕГО СЛОЖНОСТИ

Исламская Республика Иран полна решимости стать десятой мировой ядерной державой. Тегеран игнорирует международные обязательства и сопротивляется дружному дипломатическому нажиму, направленному на то, чтобы не позволить ему обогащать уран. Иран не подчинился нескольким резолюциям Совета Безопасности ООН, предписывавшим приостановить обогащение, и отказался дать Международному агентству по атомной энергии исчерпывающие объяснения относительно характера своей ядерной деятельности. Даже успешный военный удар по ядерным предприятиям Ирана задержит иранскую программу лишь на несколько лет и при этом почти наверняка укрепит решимость страны получить атомное оружие.

Политические волнения, которые продолжаются в Иране, способны низвергнуть существующий режим, что приведет к фундаментальным изменениям во внешней политике Тегерана и положит конец его стремлению приобрести ядерные вооружения. Но подобный сценарий не предопределен. Если ядерная программа продолжит развиваться в нынешнем темпе, Иран может получить материал, необходимый для изготовления атомной бомбы, еще до того, как закончится срок пребывания в должности нынешнего президента США Барака Обамы.

Опасности вступления Ирана в «ядерный клуб» хорошо известны. Осмелев от такого развития событий, Тегеран, возможно, умножит попытки сокрушить соседей и стимулировать террористические атаки против Соединенных Штатов и Израиля. Риск как обычной, так и ядерной войны на Ближнем Востоке возрастет. Другие государства региона тоже могут захотеть превратиться в ядерные державы, геополитический баланс в регионе нарушится, и усилия остановить распространение ядерных вооружений в целом окажутся подорваны. Появление ядерного Ирана, располагающего даже не ядерным арсеналом, а только материалами и инфраструктурой, необходимыми для срочного изготовления атомной бомбы, будет истолковано как крупное дипломатическое поражение США. Друзья и недруги станут открыто оспаривать способность и решимость Соединенных Штатов определять ход событий на Ближнем Востоке. Друзья дистанцируются от Вашингтона, вызов его политике со стороны недругов станет более агрессивным.

Однако подобного сценария можно избежать. Даже если Белому дому не удастся предотвратить превращение Ирана в ядерную державу, он способен сдерживать Иран и смягчать последствия его ядерного неповиновения. США должны внятно довести до сведения Тегерана, что приобретение им атомной бомбы не приведет к ожидаемым выгодам, а, наоборот, изолирует и ослабит режим. Вашингтону придется четко провести «красную линию», определяющую, какое поведение он считает недопустимым, и быть готовым применить военную силу, если Тегеран перейдет эту черту. Соединенным Штатам нужно будет также убедить друзей и союзников на Ближнем Востоке в своей приверженности сохранению баланса сил в регионе.

Сдерживать ядерный Иран будет непросто. Это потребует значительного дипломатического мастерства и политической воли. И успех далеко не гарантирован. Ядерный Иран может предпочесть демонстрацию силы и проверку решимости США. Даже при самых благоприятных обстоятельствах непрозрачность принятия Тегераном решений может усложнить усилия Вашингтона по его сдерживанию. Было бы гораздо предпочтительнее, чтобы Иран остановился (или его остановили) раньше, чем он станет ядерной державой. Нынешние усилия по ограничению иранских разработок необходимо энергично продолжать, так же как и экономическое давление. Но и военные варианты нельзя снимать с обсуждения.

Однако одних этих шагов может оказаться недостаточно. Если строптивые муллы перешагнут ядерный порог, Соединенные Штаты столкнутся с необходимостью не допустить, чтобы этот малоприятный результат превратился в катастрофический. Тут требуется понимание того, каким станет вероятное поведение ядерного Ирана, какова будет возможная реакция его соседей и что может сделать Вашингтон, чтобы повлиять на развитие событий.

МЕССИАНСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ

Иран – своеобразная страна. Это современная теократия, которая стремится к революционным идеалам, защищая при этом свои практические интересы. После трех десятилетий экспериментов Иран не преодолел свои идеологические терзания. Основатель Исламской Республики аятолла Рухолла Хомейни оставил своим наследникам клерикальную космологию, которая делит мир на угнетателей и угнетенных и возлагает на Иран миссию по возвращению Ближнего Востока к праведности. Но политическая необходимость оставаться у власти толкала иранских лидеров и в другом направлении: им надо было управлять экономикой, удовлетворять требования населения, численность которого растет, и продвигать интересы страны в неспокойном регионе. Клерикальным правителям приходилось заключать соглашения с соперниками и врагами, иногда сглаживая острые углы своей веры. Задача государственного управления требовала уступок горьким реалиям и истощала революционную энергию. Столкновение идеологии и прагматизма нередко ставило Иран в парадоксальное положение: обеспечивать достижение своих целей ему приходилось в рамках регионального порядка, который он поклялся подорвать.

В соответствии с революционными побуждениями иранские лидеры построили государство на антиамериканизме и жесткой оппозиции Израилю. Тегеран поддерживает такие экстремистские группировки, как ХАМАС и «Хезболла», а также исламистских боевиков, которые противостоят американским силам в Ираке. Муллы не раз пытались свергнуть правительства союзников США – стран Персидского залива. Режим выжил потому, что иранские правители сознавали границы своей власти и поэтому сочетали революционную агитацию с прагматизмом. Иран клеймил Соединенные Штаты как «большого сатану» и призывал к уничтожению Израиля, но избегал прямой военной конфронтации с ними. Он громогласно защищал палестинцев, но оставался в стороне, когда Россия устраивала резню чеченцев, а Китай угнетал уйгуров-мусульман. По-видимому, чистота идеологии уступала стремлению получить дипломатическое прикрытие России и совершить коммерческие сделки с Китаем. Несмотря на исламистскую одержимость, муллы слишком любят власть, чтобы становиться мучениками.

Иранская ядерная программа возникла не только как важный аспект существования страны на международной арене, но в большей степени и как определяющий элемент ее национальной идентичности. И причины реализации программы менялись по мере ее развития. Когда президентами Ирана были Али Акбар Хашеми Рафсанджани и Сейед Мохаммад Хатами, там видели в ядерном оружии инструмент сдерживания, в том числе США и режима Саддама Хусейна. Нынешняя более консервативная правящая элита, включая президента Махмуда Ахмадинежада и Революционную гвардию, видят в ядерном потенциале важнейшее средство обеспечения господства Тегерана в регионе. Иными словами, для мощного Ирана требуется прочная и обширная ядерная инфраструктура. И сейчас это более актуально, чем раньше, потому что страна охвачена самыми серьезными внутренними волнениями за многие годы: в наши дни режим, похоже, рассматривает борьбу за ядерную самодостаточность как способ обеспечить собственное политическое будущее.

Ядерное оружие повысит мощь Тегерана, но намного меньше, чем он надеется. Вступление в «ядерный клуб» привело бы Иран поначалу в со-стояние эйфории и, вероятно, побудило бы его стать более агрессивным. Обладание стратегическим оружием усилило бы влияние Тегерана в регионе. Муллы почувствовали бы себя более раскованно в подстрекательстве к шиитским восстаниям против арабских государств Персидского залива. Но судьба любых усилий по дестабилизации суннитских соседей была бы столь же печальна, сколь и при аналогичных кампаниях в прошлом. Революционный призыв Ирана традиционно находил отклик только среди узкого сегмента шиитов в зоне Персидского залива. Спорадические демонстрации шиитов в Бахрейне и Саудовской Аравии не подразумевали следования идеалам иранской революции; скорее они были выражением протеста против экономического и политического бесправия.

У ядерного Тегерана может возникнуть также искушение потребовать от соседей сократить добычу нефти и ограничить присутствие американских военных на их территориях. Однако маловероятно, что ядерное оружие поможет Ирану достичь данных целей, потому что оно по определению настолько узкая категория вооружений, что с его помощью можно добиться только ограниченного набора задач. Ядерное оружие действительно являет собой потенциал сдерживания: в отличие от Ирака Саддама Хусейна ядерный Иран не подвергнется вторжению, а его лидеров не сместят. Однако безопасность режима и переброска войск – это два очень разных предприятия. Трудно вообразить, что суннитские режимы уступят возрожденному шиитскому государству, ядерное оно или нет. Более вероятно, что государства Персидского залива еще в большей степени доверятся «зонтику безопасности» Соединенных Штатов. Парадоксальным образом оружие, предназначенное для обеспечения регионального господства Ирана, приведет его к дальнейшему отчуждению от соседей и продлит на неопределенный срок присутствие американских военных сил на его периферии. Иными словами, обладание ядерным арсеналом вполне может помешать гегемонистским амбициям Тегерана.

Как и ядерные соискатели до них, хранители теократии могут обнаружить, что атомные бомбы не работают как дипломатические рычаги и не способствуют повышению стратегического статуса. Аналогичным образом, хотя защита ядерного Ирана может позволить ХАМАС, «Хезболле» и другим группировкам на Ближнем Востоке выдвигать более жесткие требования и действовать более дерзко, ядерный арсенал и значительная мощь обычных вооружений Израиля, а также поддержка Израиля Вашингтоном будут держать эти действия под контролем. Конечно, Тегеран станет бряцать оружием и клясться в солидарности с группировками ХАМАС и «Хезболла», но не пойдет на риск ядерной конфронтации с Израилем, чтобы оказать поддержку действиям этих группировок. В результате недавних столкновений с Израилем ХАМАС и «Хезболла» убедились в том, что вести войну против еврейского государства им приходится в одиночку.

Еще одна опасность может заключаться в перспективе того, что Иран передаст примитивное ядерное устройство своим террористическим протеже, но это маловероятно. Такой шаг сразу превратит Тегеран в мишень США и Израиля. Несмотря на мессианские притязания, Тегеран четко соблюдал границы, поддерживая боевиков и террористические организации на Ближнем Востоке. Иран не предоставил «Хезболле» химическое либо биологическое оружие, не занимался поставками иракским боевикам средств для поражения американской авиации. Иранские правители понимают, что такими провокационными действиями они создали бы угрозу своему правлению, вызвав революцию.

С другой стороны, сочетая жесткую риторику с ограниченной поддержкой на практике, клерикальный истеблишмент способен одновременно вызвать всенародное одобрение за непокорность Западу и противодействовать Соединенным Штатам и Израилю, не подвергаясь суровой каре. Ядерный Иран, скорее всего, не станет действовать иначе – по крайней мере, с учетом возможности энергичных ответных мер США. Маловероятно и то, что Иран превратится в новый Пакистан, продающий ядерные материалы и топливо другим странам. Перспектива дополнительных санкций и военной конфронтации с Соединенными Штатами, вероятно, удержит Тегеран от импульсивных действий.

Ядерный Иран, несомненно, будет представлять новую опасность на Ближнем Востоке, особенно поначалу, когда он, скорее всего, станет вести себя наиболее безрассудно. Он может начать метаться по региону в попытке использовать предполагаемые преимущества своего нового потенциала и испытать на прочность США. Но муллы обнаружат, что из ядерного статуса не так просто извлечь ощутимые политические дивиденды. А если Вашингтон недвусмысленно даст понять, что любые поспешные действия могут дорого обойтись Тегерану, тот, скорее всего, их не совершит.

ЗЫБЬ В РЕГИОНЕ

При оценке последствий оснащения Ирана ядерным оружием важно учитывать не только его вероятные действия, но и реакцию других государств, а также то, что могут сделать Соединенные Штаты, чтобы на нее повлиять. Обладание Ираном ядерным оружием не вынудит Вашингтон стать пассивным наблюдателем за событиями в регионе. США сохранят значительную способность влиять на характер действий соседей Ирана.

Нетрудно набросать кошмарный сценарий последствий появления у Ирана ядерного оружия. Израиль переходит в состояние повышенной боеготовности – способности к мгновенному пуску ракет с ядерными боеголовками, – что ставит обе страны на грань уничтожения за считанные минуты. Египет, Саудовская Аравия и Турция начинают отчаянно рваться в «ядерный клуб». Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) рушится, что приводит к расползанию ядерного оружия по всему миру.

Такой апокалиптический сценарий возможен. Воплотится ли он в жизнь, зависит от того, как Соединенные Штаты и другие страны, начиная с Израиля, отреагируют на оснащение Ирана ядерным оружием. Воздержится ли премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху от нанесения превентивного удара по ядерным объектам Ирана или же предпочтет атаковать, а атака провалится – в любом случае израильское правительство и впредь будет считать иранский режим внешней угрозой, которую следует отражать всеми возможными средствами, включая и ядерное оружие. Учитывая уникальную историю еврейского государства и недостойное отрицание Холокоста Ахмадинежадом, ни один израильский премьер-министр не может позволить себе думать иначе.

Риск ядерного противостояния между Израилем и Ираном будет зависеть от характера и величины ядерного арсенала Тегерана. Иран, обладающий только потенциалом для создания ядерного оружия, будет представлять куда менее непосредственную угрозу, чем Иран, имеющий готовое оружие. Наличие у Тегерана атомной бомбы создаст нестабильную ситуацию, когда у обеих сторон будет стимул ударить первыми: у Ирана – чтобы не утратить свой арсенал, а у Израиля – чтобы не дать Тегерану его использовать. Расчеты израильского правительства относительно Ирана будут зависеть от оценки готовности и способности США его сдерживать.

Целый ряд факторов станет влиять на принятие решений Израилем: давняя поддержка Соединенными Штатами, сомнения в их лидерстве после того, как Вашингтон не сможет помешать Тегерану приобрести ядерное оружие, а также реакция Белого дома на превращение Ирана в ядерную державу. Еще одна опасность, с которой придется бороться, – это ядерное распространение на Ближнем Востоке. Соперники Ирана в регионе могут попытаться его догнать. Однако, как показывает история, государства приобретают ядерное оружие по причинам, выходящим за пределы простой ответной реакции; многие воздерживаются даже после того, как ядерным оружием обзаводятся их враги. Погоня Китая за обладанием атомной бомбой в 1960-х гг. вызывала опасения, что его примеру последует Япония, но с тех пор прошло уже полвека, а Япония остается неядерной державой. Хотя у Израиля более 200 единиц ядерного оружия, никто из его соседей (даже Египет, который начал и проиграл четыре войны против Израиля, либо такие региональные державы, как Саудовская Аравия или Турция) не пошел по его стопам.

Иранская ядерная бомба может изменить эти расчеты. В докладе американского Национального совета по разведке за 2008 г. делается вывод, что «растущий ядерный потенциал Ирана уже отчасти является причиной всплеска интереса к ядерной энергии на Ближнем Востоке». А программы ядерной энергетики способны служить фундаментом для того, чтобы взять курс на приобретение атомного оружия. У многих отсутствует инфраструктура для разработки собственных ядерных боезарядов и ракет, необходимых для их доставки. Египет и Турция могут спасовать перед лицом расходов на создание ядерного арсенала. По знаменитому выражению бывшего лидера Пакистана Зульфикара Али Бхутто, пакистанцы были готовы «есть траву» ради привилегии вступления в «ядерный клуб», но на это готовы не все.

И помимо соображений стоимости, претендентам на членство в «ядерном клубе» понадобятся годы для развития собственного ядерного потенциала. Им надо будет построить реакторы, получить ядерное топливо, освоить технологии обогащения и обработки и создать боезаряды и средства их доставки. Пока они пытаются, у Соединенных Штатов и других государств будет масса возможностей повысить цену распространения ядерного оружия. В самом деле, в отличие от Ирана интересы экономики и безопасности Египта, Саудовской Аравии и Турции связаны с США и мировой экономикой, а разработка ядерных вооружений подвергнет эти интересы риску. Египет может потерять 1,5 млрд долларов экономической и военной помощи, которые ежегодно получает от Вашингтона, Саудовская Аравия утратит безопасность, которую безусловно гарантируют американцы, а Турция рискует членством в НАТО. Учитывая обширные инвестиции и деловые связи в Соединенных Штатах и Европе, все три страны куда уязвимее Ирана для любых экономических санкций, которые вводит или может ввести американское законодательство против распространителей ядерного оружия.

Государства, стремящиеся заполучить ядерные вооружения, могут попробовать обойти технологические и политические барьеры, покупая оружие, а не создавая его. Негласная закупка Саудовской Аравией баллистических ракет средней дальности у Китая в 1980-х гг. заставляет предположить, что даже страны, чью безопасность гарантируют США, могут поддаться соблазну купить себе билет в «ядерный клуб». Пять признанных ядерных держав и Индия вряд ли будут торговать ядерным оружием, но Пакистан и Северная Корея – это другое дело. В прошлом обе страны подстрекали к ядерному распространению, а у Пакистана налажены тесные связи с мусульманскими государствами. Однако за продажу полного комплекта ядерных вооружений придется заплатить высокую политическую цену. Исламабад может потерять международную помощь Соединенных Штатов, которые повернутся к более тесному сотрудничеству с Индией – смертельным врагом Пакистана. Северная Корея поставит под угрозу получение китайской экономической помощи, необходимой нынешнему режиму, чтобы оставаться у власти.

Если бы покупателю удалось-таки найти продавца, то пришлось бы избегать превентивного удара Израиля, каковой вероятен, если о продаже станет известно до того, как оружие будет активировано, а затем столкнуться с неизбежными негативными международными политическими и экономическими последствиями. (В 1988 г. Саудовской Аравии удалось избежать крупного разлада с Вашингтоном по поводу сделки на покупку ракет у Китая только после подписания ДНЯО.) Более того, любой стране, купившей ядерное оружие, придется волноваться о том, сработает ли оно на самом деле; в глобальной политике, как и в быту, вполне возможно жульничество. Таким образом, приобретение ядерного оружия может поставить государство в наихудшее из возможных положений – обладать бесполезным оружием, которое только провоцирует атаки извне.

Если соседи Ирана решат отказаться от попыток получить ядерное оружие, они могут использовать противоположный подход и пойти на уступки Тегерану. Проще всего ввести в соблазн такие малые государства, как Бахрейн и Кувейт, которые находятся в тревожной близости к Ирану и в которых преобладает шиитское население. Такой сдвиг в сторону Тегерана повредит интересам Соединенных Штатов в регионе. В Бахрейне базируется 5-й флот США, а американские военные базы в Бахрейне, Кувейте и ОАЭ жизненно важны для переброски войск Соединенных Штатов и спокойствия их союзников в регионе. Но пока правительства этих стран убеждены, что Вашингтон гарантирует их безопасность, они не пойдут на уступки Ирану. Реализация подобной стратегии будет означать отказ от американской помощи и сдачу на милость Тегерана. В отсутствие внешних гарантий безопасности Иран сможет без помех вести в указанных странах подрывную деятельность, которую те намеревались предотвратить своими уступками. Хотя оснащение Ирана ядерным оружием, возможно, не положит конец усилиям по предотвращению появления ядерного оружия в других частях мира, оно, несомненно, нанесет удар по режиму нераспространения, продемонстрировав, что великие державы не способны или не желают идти на согласованные действия для прекращения распространения.

С другой стороны, большинство стран соблюдают ДНЯО, потому что у них есть для этого убедительные внутренние причины. Либо они не чувствуют угрозу со стороны ядерной державы, либо их защищает «ядерный зонтик» другого государства, либо у них отсутствуют финансовые или технологические средства создания атомной бомбы. Успех Тегерана в разработке ядерного оружия не изменит эти расчеты. А также не помешает Вашингтону продолжить усилия по укреплению Инициативы по безопасности в области распространения (возглавляемая США многонациональная программа действий по прекращению незаконной торговли оружием массового уничтожения, которая была выдвинута администрацией Джорджа Буша), положить конец дальнейшему производству расщепляющихся материалов и иным образом затруднить распространение ядерных технологий.

Появление у Ирана ядерной бомбы могло бы привести Ближний Восток к катастрофическим последствиям. Но у Вашингтона сохранятся значительные возможности повлиять на реакцию соседей Ирана на его новый статус и сдержать эту реакцию. Имеет значение, успокоят ли США Израиль или раздуют его страхи. Имеет значение, будет ли Вашингтон противостоять региональным усилиям по распространению ядерного оружия или закроет на них глаза, как в случае Пакистана в 1980-х гг. Имеет значение, продолжит ли Вашингтон усилия по укреплению режима ДНЯО или откажется от них. Чтобы предотвратить кошмарный сценарий, Соединенным Штатам придется тщательно продумать, как максимально усилить рычаги своего влияния в регионе.

Я ГОВОРЮ: «НЕТ, НЕТ И НЕТ»

Тегеран – это противник, который изъясняется в идеологических терминах, стремится стать доминирующей державой в регионе и способен действовать безрассудно. Но это и противник, который признаёт ограниченность собственных возможностей, хочет сохранить власть и действует в окружении настороженных соседей. Получение им ядерной бомбы либо потенциала для ее изготовления вовсе не обязательно изменит Ближний Восток – по крайней мере, не изменит, если США будут уверенно и грамотно использовать слабости Ирана.

Любую стратегию сдерживания Ирана следует начать с признания того, что эти меры должны отличаться от сдерживания Советского Союза. Иран представляет собой угрозу другого характера. В первые годы холодной войны разработчики политики Соединенных Штатов стремились защитить страны-единомышленницы от советского вторжения, которое навязало бы им коммунистическое правление, или от повсеместных экономических неурядиц, которые могли бы привести к захвату власти коммунистами изнутри. Обращение к НАТО сочеталось с реализацией плана Маршалла. Стратегия сдерживания Ирана должна отражать реалии сегодняшнего дня. Иран не стремится нападать на соседей, а его идеологический призыв не основан на посулах экономической справедливости. Он хочет утвердить себя как доминирующую державу в регионе, сохранив при этом политический контроль внутри страны.

Краеугольным камнем курса США на сдерживание ядерного Ирана должно стать устрашение. Успех отнюдь не гарантирован. Политика устрашения может потерпеть крах, как было во время Карибского кризиса 1962 г. и в ряде других критических ситуаций в период холодной войны.

Ревизионистские цели Ирана и паранойя по поводу американской мощи, казалось бы, чреваты особыми трудностями для сдерживания этой страны. Такой вывод напрашивается сам собой, но он ошибочен, поскольку представляет историю противостояния Соединенных Штатов и формирующихся ядерных держав в более мягком свете, чем это происходило на самом деле. В начале холодной войны Вашингтон практически не рассматривал Советский Союз как державу статус-кво. В 1960-х гг. главным источником беспокойства казался Китай: он вмешался в конфликт в Корее, начал войну с Индией и репрессировал собственный народ. Мао хвастался: хотя ядерная война может убить половину населения земного шара, она будет означать, что «империализм будет стёрт с лица земли и весь мир станет социалистическим».

Сегодняшний вызов для разработчиков стратегии Соединенных Штатов по устрашению Ирана состоит в том, чтобы недвусмысленно определить, какое именно поведение они стремятся сдержать и что готовы для этого сделать. Когда Вашингтон публично представляет подход к сдерживанию ядерного Ирана, он должен прямо заявить: «нет» началу военных действий с применением обычных вооружений против других стран, «нет» использованию или передаче ядерных вооружений, «нет» активизации поддержки террористов либо подрывной деятельности. США должны также ясно дать понять, что нарушение Ираном этих трех запретов повлечет за собой военное возмездие всеми необходимыми средствами, вплоть до применения ядерного оружия.

Из трех запретов проще всего будет выполнить обещание сдержать нападение с применением обычного оружия. Способность Ирана к переброске войск за пределы страны ограниченна. И вряд ли она значительно возрастет в ближайшее время; если Иран переступит ядерный порог, на него, скорее всего, наложат еще более строгое эмбарго в области вооружений. Американских военных в регионе более чем достаточно, чтобы удержать Иран от набегов на Ирак или десантных операций через Персидский залив либо чтобы прекратить их, если они произойдут.

Удержание Ирана от применения или угроз применения ядерного оружия – это совершенно иной комплекс проблем. Пока Тегеран не в состоянии нанести удар по США, используя ракеты с ядерными боеголовками, Соединенные Штаты могут угрожать военным возмездием, если Иран использует или прибегнет к угрозе использования ядерной бомбы против других стран. Но все изменится, если Иран разработает ракеты дальнего действия. Тегеран тоже сможет попробовать сдержать США, угрожая напасть на Европу. Это вызовет известную озабоченность по поводу жизнеспособности так называемого расширенного сдерживания путем устрашения – способности одной страны сдержать нападение на другую. Это подчеркивает важность развития прочной, многослойной противоракетной защиты. Решение администрации Обамы переориентировать американскую противоракетную оборону в Европе на противодействие ракетам меньшей дальности, продолжая при этом работать над созданием защиты от ракет большей дальности, – это совершенно правильный подход.

Более сложная проблема – обеспечение стабильного сдерживания в отношениях между Ираном и Израилем. Поворотным пунктом здесь также может стать предельная степень развития иранской ядерной программы: Иран, имеющий на вооружении ядерные боеприпасы, представит куда большую угрозу, чем Иран, обладающий лишь потенциалом для их производства. Вашингтон должен продолжать оказывать дипломатическое и экономическое давление, чтобы воспрепятствовать Тегерану, если тому удастся завершить ядерный топливный цикл, сделать этот последний шаг. Соединенные Штаты должны также публично пообещать прибегнуть к любым мерам возмездия по своему усмотрению, если Иран применит ядерное оружие против Израиля. Это, по сути, дополнит потенциал ответного удара, которым обладает Израиль. Если Израилю для дополнительного спокойствия понадобится формальное обязательство, его следует включить в исполнительное соглашение либо договор.

США также должны быть готовы развернуть свои войска на территории Израиля в качестве сил прикрытия. Это показало бы, что в случае иранской агрессии Соединенные Штаты будут неразрывно связаны с Израилем. Еще Вашингтон должен проинформировать Тегеран, что нанесет превентивный удар всеми средствами, которые сочтет нужными, если Иран приведет свои ядерные силы в состояние боеготовности. И Израиль, и его арабские соседи должны быть защищены американским «зонтиком» противоракетной обороны. Чем агрессивнее будет становиться Иран, тем больше его соседи будут склонны сотрудничать с Вашингтоном в области создания систем ПРО на своей территории.

Удержание Ирана от передачи ядерных вооружений, материалов и технологий другим государствам или негосударственным субъектам потребует иного комплекса мер. По большому счету у Ирана нет причин совершать такие рискованные действия, но он может поддаться соблазну, воспользовавшись тем, что тайную торговлю ядерными материалами отследить трудно. Чтобы помешать Тегерану получить выгоду на международном ядерном базаре, США и их союзники должны будут действовать решительно – например, в рамках Инициативы по безопасности в области распространения и резолюций ООН, налагающих дополнительные санкции на Иран и его потенциальных партнеров по бизнесу. Чтобы внушить иранским муллам, что для них исключительно важно контролировать каждый созданный либо приобретенный ядерный арсенал, Вашингтон должен считать Тегеран ответственным за любую ядерную передачу, разрешенную или нет. Нельзя позволить ему избежать наказания либо возмездия, ссылаясь на утрату контроля.

Жизненную важность приобретут увеличение инвестиций в мониторинг и шпионаж за Ираном. Соединенные Штаты должны повысить свою способность отслеживать движение ядерных вооружений, материалов и отходов, удостоверяясь, поступили ли они из Ирана или какой-либо другой страны. Такая криминалистика крайне важна для определения ответственных за ядерные передачи и для поддержки любого акта возмездия США против Ирана, если он окажется виновным.

Сдержать поддержку Тегераном террористических и диверсионных группировок (третий категорический запрет, который должны наложить Соединенные Штаты) будет трудно. Подобного рода деятельность происходит втайне, и поэтому нелегко точно установить соучастников. Такие сложности делают приоритетным улучшение способности разведывательной системы США – как самостоятельно, так и совместно с зарубежными коллегами – отслеживать тайную деятельность Ирана.

ЧТО НУЖНО И ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ

Кроме привлечения Ирана к ответственности за нарушение любого из трех «нет», стратегия Соединенных Штатов по сдерживанию должна также предусматривать влияние на его сторонников на Ближнем Востоке, а если необходимо, то и на их сдерживание. Энергичная дипломатия, смягчающая разногласия между Израилем и его соседями, подорвала бы усилия Ирана, направленные на то, чтобы воспользоваться недовольством в регионе. Дружные и настойчивые меры – дипломатические и экономические – по улучшению жизни палестинцев снизили бы для них притягательность Ирана. Вовлечение Сирии во всесторонний израильско-палестинский процесс мирного урегулирования не только ослабит связи Тегерана с Дамаском, но и затруднит для Ирана поставки оружия «Хезболле». Вашингтон должен стремиться и впредь ограничивать стратегический размах Ирана, укрепляя институциональный и военный потенциалы Афганистана и Ирака.

США следует заверить страны Персидского залива в своей приверженности к сохранению существующего баланса сил. Для этого потребуется расширять торговлю, усиливать аппараты безопасности и разведки этих государств, а также выработать более целостный подход к оборонному планированию в регионе. В то же время Соединенным Штатам нужно убедить правительства указанных стран, что подавление шиитских меньшинств играет на руку Тегерану. И, наконец, Вашингтон должен сделать все возможное для предотвращения вероятности получения ядерного оружия другими странами Ближнего Востока. США не могут больше закрывать на это глаза, как делали в отношении Пакистана в 1980-х гг.

Тон и убедительность будут иметь значение. Следует помнить, что вступление Ирана в «ядерный клуб» будет истолковано Израилем и арабскими государствами как недостаток политической воли и демонстрация ограниченности американской мощи. Вашингтон не может ставить под удар свою репутацию дальнейшими колебаниями либо сомнениями. Нерешительность Соединенных Штатов подорвет усилия и по сдерживанию Ирана, и по убеждению друзей и союзников США в регионе. Вашингтон должен побудить и другие крупные державы к сдерживанию иранской угрозы. Пять постоянных членов Совета Безопасности ООН инициировали многочисленные резолюции с требованиями к Ирану прекратить его ядерную деятельность и сотрудничать с Международным агентством по атомной энергии. В принципе они кровно заинтересованы в наказании Ирана, подписавшего в свое время ДНЯО, если он отступит от своего обещания остаться неядерной державой, данного много десятилетий тому назад. Бездействие подорвет авторитет Совета Безопасности ООН, а вместе с тем и статус стран, которые являются его постоянными членами.

Необходимо добиться от Европы, чтобы для обеспечения свободного перемещения транспорта через Персидский залив были предоставлены войска и военные суда. Россия должна прекратить ядерное сотрудничество с Ираном и продажу ему обычных вооружений. От Китая надо требовать сокращения инвестиций в иранскую энергетику, которые в значительной степени способствуют раздуванию воинственности Ирана. Соединенным Штатам придется взять на себя основную тяжесть решения задачи по сдерживанию ядерного Тегерана, но любая согласованная стратегия требует не только региональной поддержки, но и международного оформления.

Не менее важно определить, что Вашингтону не следует делать для сдерживания Ирана. Если Иран получит ядерную бомбу, США могут поддаться соблазну отреагировать на это существенным расширением американского военного присутствия на Ближнем Востоке. Однако в регионе уже достаточно сил Соединенных Штатов, и их увеличение не повысит способность Вашингтона удержать Иран от ядерного или обычного нападения, но может сыграть на руку Тегерану, пробудив антиамериканские настроения и вызвав гражданские беспорядки в зоне Персидского залива.

Вашингтон может также поддаться соблазну попытаться еще больше подорвать экономику Ирана, применив всеобъемлющие экономические санкции (эта идея пользуется значительной поддержкой на Капитолии). Но такие меры в конечном счете нанесут ущерб только бесправным иранским гражданам (именно потому лидеры оппозиции энергично возражали против санкций). Более дальновидным представляется ужесточение действующего экспортного контроля, дабы препятствовать доступу ядерной и оборонной отраслей Ирана к технологиям двойного назначения, и усиление целевых санкций против иранского руководства и предприятий, контролируемых Революционной гвардией.

Вашингтон должен настаивать – как внутри, так и вне ООН – на за-прете поездок иранских лидеров и на мерах по отказу, например, в доступе к рынкам капитала. Он должен также найти способы штрафовать иностранные компании, которые инвестируют в обветшалую нефтяную отрасль Ирана. Умные санкции такого рода могли бы наказать иранских лидеров, но пощадить рядовых граждан, которые не имеют права голоса по поводу действий режима.

Соединенным Штатам следует воздержаться от значительного расширения номенклатуры вооружений, продаваемых странам Персидского залива, которые смотрят на США как на военного гаранта и своего основного поставщика оружия. До определенной степени объемы продаж оружия придется увеличить: арабские правительства будут рассматривать такие продажи как осязаемый знак прочной приверженности Вашингтона к их защите. Если он проявит сдержанность, эти правительства начнут искать оружие в ином месте. С другой стороны, если распахнуть настежь ворота арсенала, это не укрепит гарантии безопасности покупателей и может существенно дестабилизировать обстановку в регионе. Умная политика Соединенных Штатов по продаже оружия должна сосредоточиться на предложении таких систем вооружений, которые предназначены для сдерживания или отражения нападения Ирана. Речь идет, например, о системах противоракетной защиты и системах управления и наведения, которые могли бы заранее оповестить о действиях Тегерана.

Наконец, Вашингтону следует воздержаться от заключения каких-либо договоров о взаимной безопасности с арабскими странами Ближневосточного региона. (Израиль, чьи отношения с Ираном в корне отличаются от отношений с любой другой региональной державой, – особый случай.) Такие меры мало способствуют укреплению сдерживания, но могут его подорвать. Многие члены Сената США, который должен ратифицировать любой союзнический договор, поставят вопрос, следует ли Соединенным Штатам еще теснее связывать себя с авторитарными режимами, которые многие американцы считают одиозными. Зрелище подобных дебатов усилило бы на Ближнем Востоке сомнения в надежности обязательств США.

Усилия по созданию формальных альянсов могут также заставить Иран поверить в то, что любая страна, не включенная в такие соглашения, является законной мишенью для устрашения либо атаки. Вашингтону следует остерегаться повторения ситуации 1950 г., когда Северная Корея посчитала, что Южная Корея лежит за пределами оборонительных рубежей Соединенных Штатов. Вместо этого правительству США нужно поощрять формирование сети региональных альянсов, которые выстроят арабские страны в более сплоченную оборонительную группировку. Эту сеть можно организовать по образцу Организации ближневосточного договора (позднее – Организация центрального договора). Такой механизм существовал с 1955 г. по 1979 г., его участниками были Великобритания, Иран, Пакистан, Турция и некоторое время Ирак (США входили в Военный комитет и в Комитет по вопросам безопасности). Альянс такого рода обеспечил бы все преимущества обязательств по региональному сдерживанию, но не подвергал бы Соединенные Штаты и их союзников сложностям, связанным с заключением формальных двусторонних или многосторонних договоров безопасности.

ОПАСНЫЕ ВРЕМЕНА

Оснащение Ирана ядерным оружием сделает Ближний Восток более опасным местом: это усилит напряженность, снизит степень допустимых ошибок и сформирует потенциал для массовой катастрофы. Международное сообщество не должно ослаблять усилия по созданию препятствий движению Тегерана в этом направлении. Но, учитывая, что муллам, по-видимому, безразличны выгоды сотрудничества, США должны уже сейчас обдумать, что делать, если Ирану действительно удастся заполучить атомную бомбу.

Сдерживание не является ни идеальной, ни абсолютно надежной политикой. Будет трудно помешать Тегерану поддерживать ХАМАС и «Хезболлу», как и препятствовать его содействию террористическим группировкам и подрывной деятельности в регионе. Необходимость завоевывать благосклонность арабских диктатур, вероятно, вызовет у Вашингтона искушение отложить в долгий ящик призывы к проведению внутренних политических реформ в этих странах. Хотя подобные реформы, облегчив участь местного шиитского меньшинства, которое в противном случае может поддаться влиянию Ирана, ослабили бы его способность вмешиваться в дела этих государств. Чтобы сохранить поддержку великих держав при нажиме на Тегеран, возможно, придется закрыть глаза на предосудительное поведение китайцев и русских в других вопросах.

Сдерживание не заменит собой применение силы. Напротив, его успех будет зависеть именно от готовности Соединенных Штатов использовать силу или угрожать ее использовать, если Иран пересечет «красную черту». Нажим без готовности наказывать за нарушения – это рецепт краха, а также путь к появлению на геополитической сцене более жестокого и опасного Ближнего Востока.

Сдерживание могло бы помочь США выгадать время, чтобы убедить иранский правящий класс в том, что ревизионистская игра, в которую играл Тегеран, просто не стоит свеч. Таким образом, одновременно с противодействием Вашингтон должен быть готов воспользоваться тем, что расчеты Ирана могут измениться. Чтобы подтолкнуть его в правильном направлении, Соединенные Штаты должны сигнализировать о том, что стремятся создать на Ближнем Востоке такой порядок, который будет мирным и устойчивым. США останутся частью структуры безопасности этого региона в обозримом будущем, но им не обязательно сохранять антагонизм по отношению к Тегерану. Исламская Республика Иран, отказавшаяся от ядерных амбиций, принявшая действующие международные нормы и уважающая суверенность соседей, обнаружила бы, что Соединенные Штаты готовы содействовать, а не противодействовать ее законным национальным устремлениям.

18.06.2010

Джеймс Линдсей - Старший вице-президент, директор по научной работе и руководитель кафедры им. Мориса Гринберга в Совете по международным отношениям (США).

Рей Такей - Старший научный сотрудник Совета по внешним связям. Вместе со Стивеном Саймоном он написал книгу «Прагматичная сверхдержава: победа в холодной войне на Ближнем Востоке».
Новости
  • Закон об ограничении срока полномочий премьер-министра будет продвигаться‎
    Закон, продвигаемый министром юстиции Гидеоном Сааром, ограничит срок полномочий премьер-министров 8 годами и не будет иметь обратной силы • «Ликуд»: «Явно антидемократический закон» • Саар: «Правительство будет действовать в интересах граждан, а не в своих собственных интересах и интересах своего выживания» ‎
  • ‎ХАМАС: Если Израиль не заплатит цену, его пленники не увидят свет‎
    ‎ХАМАС требует освобождения вдохновителя террористов Марвана Баргути (ФАТХ) и Ахмада Саадата (НФОП), а также шести террористов, совершивших побег из тюрьмы Гильбоа в сентябре, сказал в интервью «Al-Jazeera» заместитель главы администрации сектора Газы, член политбюро террористической группировки ХАМАС Халиль аль-Хайя.
  • Воинственное послание Ирана США и Израилю
    Мяч на стороне Вашингтона. Отсутствие реакции на ракетный обстрел военной базы США в Танфе будет истолковано как слабость и повлечет за собой дальнейшие атаки Ирана.
В мире

Суд над Нетаниягу: не исключено, что будет создана комиссии по расследованию

Очевидный вывод из еще одной недели замешательства в окружном суде Иерусалима заключается в том, что должен быть найден способ остановить судебный процесс над Нетаниягу • На каком-то этапе кто-то должен встать и сказать, что нужно проверить, не была ли здесь допущена шибка по небрежности • Как и руководители оборонного ведомства после войны Судного дня, руководители системы правосудия должны будут дать отчет.

Ракурс | 27.11.2021 | Исраель Айом | יעקב ברדוגו |

Суд над Нетаниягу: не исключено, что будет создана комиссии по расследованию
Фото: אורן בן חקון // Нетаниягу в суде

Биньямин Нетанигу // Судебная система

Очевидный вывод из еще одной недели замешательства в окружном суде Иерусалима заключается в том, что должен быть найден способ остановить судебный процесс над Нетаниягу.

Вполне вероятно, что для многих это прозвучит как слишком смелый, слишком дерзкий и слишком поспешный призыв. В конце концов, в Иерусалиме есть судьи, и именно там вершится правосудие. И вообще, столько ресурсов и лучших умов было задействовано в расследовании, в формулировании обвинительного заключения, в подготовке и подаче искового заявления. О дилетантстве или самодеятельности не может быть и речи. Особенно когда речь идет о деле с далеко идущими политическими, национального масштаба последствиями. Да и нет смысла в том, что те, кто принимал участие в этой работе, особенно генеральный прокурор Авихай Мандельблит, стали бы подвергать опасности свою репутацию и престиж.‎ Не так ли?

‎Но, по-видимому, именно на это они и рассчитывали, те, кто стоит за разваливающимся обвинительным заключением. Рассчитывали на то, что многие будут думать - «дилетанство, самодеятельность? это невозможно, такого не может быть». Рассчитывали на то, что будет предъявлено, создающее прецедент, обвинительное заключение, а затем они объявят о пересмотре и в обвинения будут внесены поправки, а мы скажем - «ничего страшного, так бывает». Рассчитывали на то, что мы услышим о загадочных упражнениях на допросах и снова скажем - «это невозможно, такого не может быть». Рассчитывали на то, что мы узнаем о появлении новых свидетелей, изменении версий, узнаем о несоответствии между сказанным на допросе, и тем, что было сказано в суде, и снова скажем - «такое случается». Что мы узнаем, что показания нового свидетеля противоречат версии обвинения, и дружно скажем «возможно у следующего свидетеля получится лучше». По-видимому, именно на это они и рассчитывали.

Такая уверенность в том, что все можно сделать без последствий, называется концепцией. Концепцией, опирающейся на избыточную самоуверенность и, располагающей средствами массовой информации и судебными репортерами, которые в любом случае представят все в нужном системе свете. Концепцией, опирающейся на политическую систему, в которой многие обязаны своей политической жизнью прокуратуре и чья судьба связана с исходом судебного разбирательства. Концепцией, в основе которой лежит уверенность в том, что общественность, в лучшем случае, выразит свое недоверие в опросах, но не выйдет из социальных сетей.

И как рушится в суде обвинение во взяточничестве в деле 4000, так рушится и эта концепция. И это особенно ощущается на этой неделе.

Ранее нам сообщили, что будет большой «бум», когда заговорит Илан Иешуа, или когда бывший генеральный директор минсвязи Ави Бергер даст показания. Но «бума» не произошло. Тогда нас заверили, что с Нир Хефец все будет по-другому и подготовили нас, предварительно опубликовав судебные протоколы. Нас убеждали, что тот, кому предоставлен иммунитет от уголовного преследования для дачи показаний, вот-вот обрушит на Нетаниягу всю мощь юридического и медийного ада. Журналисты и комментаторы запасались попкорном, а в некоторых правительственных учреждениях даже охладили шампанское. И вот, это снова произошло: новый свидетель лишь освещает дыры в обвинительном заключении, и на этот раз даже судьи замечают обвинению, что в некоторых частях показаний свидетеля обвинения не наблюдается доказательной ценности.

На каком-то этапе кто-то должен встать и сказать, что нужно проверить, не была ли здесь допущена шибка по небрежности. Не было ли здесь юридической ошибки с катастрофическими политическими и национального масштаба последствиями. Не было ли здесь системного сбоя правовой системы или профессионального сбоя со стороны тех, кто участвует в этой работе. Ошибка, небрежность или сбой - все это означает, что нужно здесь и сейчас остановить судебный процесс, проделать серьезную домашнюю работу и быть готовыми признать промахи, а при необходимости - взять на себя ответственность.

И лучше чтобы это произошло сейчас, изнутри, контролируемым образом, и еще до того, как требование подотчетности придет извне, от общественности. А оно приедет. Судебная власть пользуется иммунитетом, которого не удостоилась ни одна профессиональная или бюрократическая элита. Военные и силовые ведомства являются объектом пристального внимания журналистов и гражданского общества, и любая катастрофа или неудачная операция вызывает обоснованное государственное расследование. Создается комиссия по расследованию, изучает, проверяет и делает выводы. Что верно в отношении военного ведомства, также верно и в других сферах: экономике, образовании, здравоохранении. Только одна группа чиновников может позволить себе запереться в зубчатой башне из слоновой кости, и, ощущая себя в безопасности, назначать и быть назначенными, воспроизводить себе подобных и скрывать свои упущения. Даже недоверие общественности их совершенно не беспокоит: действительно, что общественность может им сделать?‎

Суд над Нетаниягу, флагманское судебное разбирательство системы, может изменить эту реальность. За мантией профессионализма и высоких слов, в худшем случае, доминируют сторонние интересы и мотивы, а в лучшем – непростительное дилетантство. Миллионы граждан Израиля, у которых была отнята демократия, теперь видят за что и по какой причине их лишили политической силы.‎

Суд над Нетаниягу может оказаться провалом судебной системы масштабов войны Судного Дня. Не только в смысле системного, профессионального и функционального сбоя, уже приведшего к ущербу, но и в смысле конца эры неприкасаемых идолов. Все начинается с сетей, с отдельных смелых журналистов, представителей средств массовой информации и судебных репортеров, готовых пойти против линии истеблишмента. И продолжается с растущим движением юристов, которые набираются смелости, чтобы выразить чрезвычайно резкую критику в адрес системы, известной своей мстительностью. И находит отражение в общественных организациях, занимающихся гражданским надзором за системой правосудия, таких как Project 315, который ставит под сомнение большую часть доказательств обвинения.

Суд над Нетаниягу запустил процессы, которые уже нельзя остановить: недоверие общественности к судебной системе в конечном итоге выльется в громкий и четкий публичный призыв - остановить судебное разбирательство, изучить то, как велось следствие и насколько ответственным был подход. И, как и руководители оборонного ведомства после войны Судного дня, так и руководители системы правосудия должны будут дать отчет.

Так что лучше, чтобы это исходило от них, причем изнутри. Суд не в праве остановить судебное разбирательство без ходатайства  защиты. Но добираться туда не рекомендуется. Лучше, чтобы этот процесс возглавила сама государственная прокуратура. У генерального прокурора есть и другой способ предотвратить вероятность системного коллапса - объявить о консультациях с целью прояснения поведения обвинения, предоставления публичного отчета и переоценки шансов на получение обвинительного приговора по основному и тяжелому обвинению : взяточничеству.‎

Все должно быть сделано прозрачно, исходя из одного намерения: восстановить доверие общественности к системе. Если это не будет сделано изнутри и добровольно, общественное давление усилится, и от заинтересованных лиц по-прежнему могут потребовать объяснения в комиссии по расследованию.

Звучит абсурдно? В Израиле есть достаточно чемпионов и многократных чемпионов, хоть многие и не верили, что они ими станут.‎

Новые публикации
Опрос недели

За какую партию вы бы проголосовали, если бы выборы состоялись сейчас?







‎Китай и Россия опережают Америку‎

США пожимают плечами, в то время как китайцы и русские разрабатывают противоспутниковые системы, а также гиперзвуковые ракеты.

Ракурс | 26.11.2021 | Исраель Айом | קרולין גליק |

‎Китай и Россия опережают Америку‎
Фото: Илюстрация

Израиль // США // Китай // Россия

События последних недель стали подтверждением суровой правды: Соединенные Штаты Америки не могут называться и больше не являются могущественной сверхдержавой, какой они считались и были со времен окончания холодной войны. Стратегические последствия такого положения дел драматичны как для США, так и для их союзников.

Позиция нации в мировой иерархии основана на двух вещах - ее возможностях и ее авторитете. Возможности Америки по сравнению с ее сверхдержавными конкурентами значительно уменьшились. Как и уменьшился ее авторитет.

‎На протяжении более чем одного поколения лидеры США избегали «размещения оружия в космосе». Но пока они поздравляли себя с проявленной сдержанностью, китайцы и русские вооружили космос.

‎16 ноября Россия запустила ракету земля-воздух, которая уничтожила устаревший спутник-шпион «Космос», расположенный в опасной близости от Международной космической станции. Его разрушение привело к возникновению достаточно большого количества фрагментов поставивших под угрозу Международную космическую станцию и восемь астронавтов (включая двух россиян) на борту. НАСА ответило осуждением.‎

‎Все это подводит нас к Китаю.‎

Противоспутниковая программа Китая намного обширнее, чем российская. Китай обладает ракетами, способными уничтожать спутники, а также лазерными технологиями и технологиями постановки помех, способными блокировать спутниковую связь. В прошлом месяце Китай на несколько уровней повысил возможности своего противоспутникового оружия, выведя на орбиту спутник "Шицзянь-21". "Шицзянь-21" - спутник, как утверждают китайцы, предназначен для испытания технологий по сбору «космического мусора».

‎‎У генерала ВВС США Джеймса Дикинсона есть другое, более правдоподобное объяснение предназначению этого оружия. Выступая перед Конгрессом в апреле, Дикинсон сказал: «Космическая технология роботов-манипуляторов может быть использована в будущем для борьбы с другими спутниками».

‎Другими словами, «космический мусор», о котором говорил Китай, — это американские спутники.‎

Примечание: Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков сказал, что Кремль не видит угрозы в испытании Китаем сверхзвуковой ракеты с ядерной боеголовкой, о котором сообщили западные СМИ. Пекин, впрочем, утверждает, что испытано было не оружие, а ракета-носитель для космических полетов.

‎Успешная атака на американские спутники парализует вооруженные силы США и их союзников. В зависимости от того, насколько сильно будут повреждены американские спутники, противоспутниковый удар может также обвалить экономику США и значительную часть мировой экономики.‎

‎В интервью в прошлые выходные на форуме по вопросам безопасности в Галифаксе, Канада, заместитель командующего Космических сил США генерал Дэвид Томпсон обсудил реакцию США на агрессивные действия Китая и России направленные против американских спутников.‎

‎Томпсон заявил, что Космическое командование ВВС США сосредоточено на усилении «космической архитектуры национальной обороны». Идея состоит в том, чтобы значительно увеличить количество спутников и рассредоточить их, при этом изменив способ их взаимодействия друг с другом и с Землей с целью уменьшить угрозу атак из космоса, направленных против США и их союзников. Проблема в том, что на все это требуются средства. И неясно, появятся ли деньги, и сколько времени потребуется для создания необходимой обороны.

‎Томпсон напрямую не обсуждал наступательные возможности США направленные против китайских или российских спутников. Он отметил, что уничтожение спутников ракетами «земля-воздух» — довольно простая задача, которую может выполнить любое государство обладающее баллистическими ракетами. Эксперт по ракетным технологиям доктор Стивен Брайен ‎‎в недавнем выпуске моей веб-трансляции отметил,‎‎ что США способны запускать свои собственные спутники, обладающие возможностью уничтожать спутники противника. Но на сегодняшний день Пентагон не проявляет к этому никакого интереса.

‎Тот факт, что и Россия, и Китай имеют возможность уничтожать или наносить ущерб спутниковым системам США, можно считать достаточно серьезной угрозой, даже если бы это был единственный аспект милитаризации космоса двумя державами. Но это не единственная и даже не самая большая угроза, с которой сталкиваются США из-за милитаризации космоса своими противниками. Угроза гиперзвуковых ракет намного серьезней.‎

‎Гиперзвуковая скорость в 5-20 раз превышает скорость звука. По словам генерала Джона Хайтена, заместителя начальника Объединенного комитета начальников штабов США, за последние пять лет китайцы провели сотни испытаний гиперзвуковых ракет, в то время как США провели только девять. Основная опасность, исходящая от гиперзвуковых ракет, заключается в том, что они управляемы с момента запуска и до момента удара. Они могут менять направление на протяжении всего полета. В сочетании с их высокой скоростью гиперзвуковые ракеты сложно обнаружить и невозможно перехватить.‎

‎В прошлом месяце ‎‎«Financial Times»‎‎ сообщила, что летом Китай запустил гиперзвуковую ракету, которая успешно облетела Землю, прежде чем разогналась до намеченной цели. Американцы, как сообщается, были ошеломлены этим запуском. В США полагали, что китайцы далеки от реализации такого рода возможностей.‎

‎Русские впервые развернули гиперзвуковые ракеты в 2018 году. С тех пор они разработали и развернули ракеты наземного, воздушного, морского и космического базирования. На прошлой неделе Хайтен предупредил, что китайская система выглядит как «система первого удара», то есть она может стать основой внезапного ядерного нападения Китая на США.‎

‎Ранее в этом году США и Израиль заключили соглашение о совместной разработке программы противоракетной обороны «Arrow 4». Программа будет осуществляться компаниями «Israel Aircraft Industries» и «Lockheed-Martin». Одной из целей программы является разработка и развертывание системы защиты от гиперзвуковых ракет. Поскольку на Ближнем Востоке нет держав с гиперзвуковыми возможностями, назначение программы «Arrow 4» очевидно. Впервые США сотрудничают с Израилем над разработкой технологий, которые в первую очередь защитят США.‎

‎На форуме в Галифаксе Томпсон признал, что у США в настоящее время нет гиперзвуковых ракет. Хотя армия, флот и военно-воздушные силы разрабатывают гиперзвуковые системы, он признал, что США потребуются годы, чтобы достичь возможностей, которыми уже обладают Россия и Китай. Другими словами, в течение следующих нескольких лет Россия и Китай получат стратегическое преимущество перед США. Их гиперзвуковые ракеты в сочетании с их противоспутниковыми системами и серьезностью намерений делают США более уязвимыми в случае иностранного нападения, чем это было со времен окончания Второй мировой войны.‎

‎Все это было бы гораздо менее обескураживающим, если бы США демонстрировали серьезность намерений в отношении своих союзников или врагов. Но все обстоит с точностью наоборот.

Хайтена спросили, представляют ли испытания китайской гиперзвуковой ракеты новый «феномен Спутника», подобный панике, охватившей американцев после того, как Советский Союз в 1957 году запустил первый искусственный спутник Земли - «Спутник-1». Эта паника стимулировала огромные инвестиции в развитие технологий в США. Ответ Хайтена был поучительным.

Хайтен сказал: «С технологической точки зрения это довольно впечатляюще».

‎«Но «Спутник» создал ощущение срочности в Соединенных Штатах. Испытания китайской гиперзвуковой ракеты 27 июля не создали ощущения срочности. Я полагаю, что они должны были создать такое ощущение».‎

‎Космос — не единственное место, где США пожимают плечами в ответ на растущие угрозы. Возьмем, к примеру, Иран и его ядерную программу.‎

‎Излишне напоминать, что несмотря на то, что США отстают от Китая и России в области противоспутниковых систем космического базирования, они значительно опережают Иран по всем видам вооружений. По мере того, как Иран приближается к ядерной финишной черте, США могут довольно легко помешать ему стать ядерной державой. Но ни враги США, ни их союзники не считают, что у США есть какие-либо намерения это сделать.‎

‎В преддверии возобновления непрямых ядерных переговоров с Ираном в Вене, администрация Байдена предприняла некоторые шаги чтобы укрепить доверие к себе со стороны союзников. Министр обороны Ллойд Остин посетил Израиль и страны Персидского залива и заявил: «США вас не бросят». Центральное командование Вооружённых Сил США провело первые в своем роде совместные учения ВВС, в которых участвовали Израиль, ОАЭ и Бахрейн. А американские B-2 пролетели над Израилем в сопровождении израильских F-15.‎

‎Обо всех этих шагах было доложено с должным энтузиазмом. Но никто не воспринял их всерьез. Это верно по двум причинам.

‎Во-первых, цель переговоров в Вене состоит в том, чтобы убедить новых фанатичных лидеров Ирана согласиться с временными (и краткосрочными) ограничениями ядерной сделки 2015 года в обмен на массовый приток капитала и инвестиций в результате смягчения санкций США.  Если Иран согласится на сделку, он все равно преодолеет ядерный порог в относительно короткие сроки. В то же время, если США отменят экономические санкции, у Ирана появятся дополнительные средства для дальнейшей эскалации своих прокси-войн против Израиля и суннитских государств Персидского залива.‎

‎Во-вторых, сигналы, которые администрация Байдена посылает своим союзникам, чтобы продемонстрировать свой авторитет, были сведены на нет ее реальными действиями. Не желая блокировать Иран на его пути к ядерному оружию, США не смогли ответить на иранскую агрессию против своих собственных сил в Сирии и Персидском заливе. На прошлой неделе, следуя по стопам администрации Обамы, высокопоставленный чиновник администрации Байдена заявил «New York Times»,‎‎ что США требуют от Израиля прекратить «контрпродуктивные» действия против Ирана. Посыл был ясен. И все его поняли.‎

‎Позиция Америки по отношению к России и Китаю мало чем отличается. За последние несколько недель Россия развернула почти сто тысяч военнослужащих вдоль восточной границы Украины. Киев предупреждает, что российское вторжение может произойти уже в конце января. Но только на этой неделе администрация начала обсуждать возможность отправки оборонительного оружия и военных советников в Украину. И только сейчас ЕС и США начинают обсуждение возможности введения экономических санкций в отношении России. И они будут введены – если вообще будут введены - только после того, как Россия вторгнется в Украину.

‎Еще более тяжелая ситуация в отношении Китая. На прошлой неделе Байден провел долгожданный онлайн-саммит с председателем КНР Си Цзиньпином. Саммит проходил в период обострения напряженности между двумя сверхдержавами, усугубляемой растущими угрозами Китая в отношении Тайваня.

‎Как объяснил изданию «‎‎Newsweek» ‎‎полковник морской пехоты США в отставке Грант Ньюшем из Центра политики безопасности - «доверие к Америке будет разрушено в Азиатско-Тихоокеанском регионе и во всем мире», если США не смогут защитить Тайвань.‎

‎Учитывая ставки для самих США, можно было ожидать, что Байден предупредит Си, что США не будут бездействовать, если Пекин продолжит угрожать Тайваню. Но, судя по всему, этого не произошло.

‎Китайские СМИ сообщили, что Байден и Си находятся «на одной волне» в отношении статуса Тайваня. Президент Байден ясно подтвердил, что США придерживаются политики «одного Китая». Беспозвоночная позиция Байдена по Тайваню не единственная область, в которой он демонстрировал слабость. Байден не призвал Китай к ответу за его отказ сотрудничать с международным расследованием происхождения COVID-19. Он также не упомянул о наращивании ядерного потенциала Китаем и о его агрессивных действиях в космосе.

‎Тем не менее, Байден довольно долго говорил об изменении климата.‎

США по-прежнему - самая могущественной держава в мире и все еще в состоянии одержать победу или, как минимум, нанести огромный ущерб своим врагам. Но независимо от того, имеет ли США дело с Ираном или Китаем, Россией или Афганистаном, стратегический авторитет США в глазах мирового сообщества подорван. Ни союзники Соединенных Штатов, ни их враги не принимают всерьез их обязательства или угрозы. Отставая от своих противников в космическом оружии, США демонстрируют слабость намерений, которая провоцирует агрессию против них самих, против их интересов и против их союзников.‎

Новости
  • Закон об ограничении срока полномочий премьер-министра будет продвигаться‎
    Закон, продвигаемый министром юстиции Гидеоном Сааром, ограничит срок полномочий премьер-министров 8 годами и не будет иметь обратной силы • «Ликуд»: «Явно антидемократический закон» • Саар: «Правительство будет действовать в интересах граждан, а не в своих собственных интересах и интересах своего выживания» ‎
  • ‎ХАМАС: Если Израиль не заплатит цену, его пленники не увидят свет‎
    ‎ХАМАС требует освобождения вдохновителя террористов Марвана Баргути (ФАТХ) и Ахмада Саадата (НФОП), а также шести террористов, совершивших побег из тюрьмы Гильбоа в сентябре, сказал в интервью «Al-Jazeera» заместитель главы администрации сектора Газы, член политбюро террористической группировки ХАМАС Халиль аль-Хайя.
  • Воинственное послание Ирана США и Израилю
    Мяч на стороне Вашингтона. Отсутствие реакции на ракетный обстрел военной базы США в Танфе будет истолковано как слабость и повлечет за собой дальнейшие атаки Ирана.
В сети
Марк Радуцкий  [ ФБ ]

Нет никакой особой арабской преступности 

Есть диверсионная война арабского национального движения против еврейской государственности с использованием вооруженных арабских криминальных кланов 

Участие армии и общей службы безопасности ( ШАБАК) в борьбе с "арабской преступностью" есть признание этого факта 

Как и коллаборационизм министра полиции от партии Авода Бар Лева , рапортующего Тиби о недопущении армии к борьбе с арабскими диверсантами


Теория игр: проблема выживания правительства в соответствии с «дилеммой заключенного»

В конечном итоге, каждый депутат Новой Надежды и Ямина выбирает тот вариант , который, по его мнению, максимизирует его собственную выгоду, не заботясь о выгоде других.

Ракурс | 25.11.2021 | Макор Ришон | אופיר פרבר |

Теория игр: проблема выживания правительства в соответствии  с «дилеммой заключенного»
Фото: אורן בן חקון // Гидеон Саар, Нафтали Беннет

Правительство перемен // Ямина // Новая Надежда

Дилемма заключенного (Prisoner's dilemma) — фундаментальная проблема в теории игр, согласно которой рациональные игроки не всегда будут сотрудничать друг с другом, даже если это в их интересах. Предполагается, что игрок («заключённый») максимизирует свой собственный выигрыш, не заботясь о выгоде других.

В дилемме заключенного предательство строго доминирует над сотрудничеством, поэтому единственное возможное равновесие — предательство обоих участников. Проще говоря, каким бы ни было поведение другого игрока, каждый выиграет больше, если предаст. Поскольку в любой ситуации предать выгоднее, чем сотрудничать, все рациональные игроки выберут предательство.

Классическая формулировка дилеммы заключенного такова:

Двое преступников — А и Б — попались примерно в одно и то же время на сходных преступлениях. Есть основания полагать, что они действовали по сговору, и полиция, изолировав их друг от друга, предлагает им одну и ту же сделку: если один свидетельствует против другого, а тот хранит молчание, то первый освобождается за помощь следствию, а второй получает максимальный срок лишения свободы (10 лет). Если оба молчат, их деяние проходит по более лёгкой статье, и каждый из них приговаривается к полугоду тюрьмы. Если оба свидетельствуют друг против друга, они получают минимальный срок (по 2 года). Каждый заключённый выбирает, молчать или свидетельствовать против другого. Однако ни один из них не знает точно, что сделает другой. Что произойдёт?

«Дилемма заключенного» - также хороший способ попытаться оценить шансы на выживание израильского правительства, то есть попытаться определить причину и вероятность его падения.

Согласно опросам, две так называемые правые партии, Ямина и Новая Надежда, находятся под угрозой исчезновения. В некоторых опросах они проходят процент блокировки, в некоторых - балансируют на грани, а в некоторых они видят электоральный барьер исключительно снизу. Это означает, что 12 депутатов Кнессета (шесть депутатов, без Шикли, от партии Ямина и шесть - от Новой Надежды) понимают, что если причиной падения правительства станет не он, а кто-либо другой, с большой долей вероятности означает конец их политической карьеры. Другими словами, каждый из членов этих партий, представленных в Кнессете, по-видимому,  предполагает, что, если правительство продержится четыре отведенных ему года, то у его партии и у него будет достаточно времени, чтобы заново изобрести себя и добиться успеха на следующих выборах. Вот почему у них есть общий интерес: проглотить слюну и, не взирая  на воображаемые боли в животе, поддерживать это довольно странное правительство.

В то же время каждый из этих депутатов знает, что для свержения правительства достаточно одному из них вернуться в правый лагерь, где его, вероятно, примут как героя, помилуют и простят, остальных в этом случае ожидает забвение.

То есть, десять депутатов Кнессета (исключим из списка Нафтали Беннета и Гидеона Саара) понимают, что лучше всего для них как коллектива — это то чтобы правительство продержалось до следующих выборов, но в то же время они понимают, что достаточно чтобы один из них перешел на другую сторону, чтобы остальным девяти пришлось иметь дело с наихудшим для них сценарием.

Это классическая ситуация «дилеммы заключенного», и, вполне вероятно, что в конечном итоге отсутствие уверенности в сочетании с понятным и естественным желанием «выжить» как политик приведет к тому, что один из них перейдет на другую сторону, кроме того, нынешняя политическая реальность также подпитывает вероятность такого сценария и, похоже, способна его ускорить.

Оппозиционный правый блок уже объявил, что первый кто выступит против правительства и фактически приведет к его роспуску, будет встречен с распростертыми объятиями, но только первый и только один.  По-видимому, именно поэтому Айелет Шакед время от времени осторожно транслирует правому избирателю, что она все еще является частью правого блока.

Кроме того, время «после бюджета» уже пришло, и животрепещущие вопросы как и разногласия внутри коалиции начинают всплывать на поверхность. Нежелание или неспособность партии РААМ осудить на арабском теракт в Иерусалиме, продвигаемый ими же  «закон об электричестве», полемика вокруг Западной стены и многое другое вынуждает так называемую правую часть коалиции продвигаться все дальше и дальше в направлении идеологии, которая им когда-то не нравилась.

Согласно «дилемме заключенного», цена, которую каждому из этой десятки депутатов придется заплатить, если один из них отдаст предпочтение собственным интересам и свергнет правительство, будет расти. Представьте, что вы купили квартиру, а цены на недвижимость чудесным образом внезапно упали. До тех пор пока вам не нужны деньги и вам не нужно продавать квартиру, снижение стоимости квартиры на вас не повлияет, потому что в долгосрочной перспективе цены на недвижимость, вероятно, снова вырастут. Но что произойдет, если вам вдруг понадобятся деньги и вам придется продавать?  Вам придется продать квартиру по убыточной цене. В этом и заключается дилемма депутатов Ямина и Новой надежды: до тех пор, пока на горизонте нет выборов, обесценивание в глазах общественности никак на них не повлияет. Но что произойдет если будут выборы? Они однозначно их проиграют.

Головную боль каждого из этих десяти усиливает и то, что не только они могут свергнуть правительство, но израильская действительность настолько сложна, что даже внешнее мега-событие, такое как раунд боевых действий в Газе или новая волна коронавируса, может привести к роспуску правительства. И в этом случае ни один из них не сможет насладится возможностью вернуться к своей, якобы, естественной электоральной базе.

Дилемма заключенного — структура, которую можно наблюдать при моделировании ряда ситуаций социальных взаимоотношений индивидов, заинтересованных в получении тех или иных выгод, где результаты решения одного индивида в рамках определенных условий зависят от решения другого индивида. В конечном счете, каждый выбирает тот вариант, который, по его мнению, будет наиболее выгодным.

По мере того, как правительство демонстрирует все больше признаков слабости, нестабильности, внутренней борьбы, и по мере того, как опросы продолжают предсказывать реальную политическую опасность для партий Ямина и Новая Надежда, увеличивается  вероятность того, что один из представителей этих партии поступит правильно (для него), что и приведет к роспуску правительства.

© 2020-2021 ПОСТФАКТУМ. Все права защищены. Редакция не несет ответственности за стиль и содержание рекламных объявлений.